Чтение онлайн

Лодка тем временем развернулась и теперь быстро возвращалась. Что делать? Нельзя показать, что он обо всём догадался, иначе с ним расправятся. Есть ещё шансы, нужно только добраться до берега. Поравнявшись с ним, мордатый кинул верёвку с крюком:

– Цепляй, тут недалеко, вмиг дотащим!

Он подмигнул зловеще. Или показалось? И что это за подозрительные взгляды, которыми эти двое обмениваются?!

Дрожащими руками рыбак закрепил крюк, и не успел сесть, как верёвка натянулась, резко бросая лодку вперёд. Его накрыло едкой взвесью, липшей к коже и одежде.

Плыть действительно оказалось недалеко, метров двести. Что у них за адский механизм?! Свет фонаря выхватил из темноты тёмные доски причала. Ещё немного, а потом он рванёт так, что сам чёрт его не догонит!

Лодка не-людей сбросила скорость, по инерции проплыла оставшиеся метры и гулко ударила бортом в причал. Молодой резво выскочил, помог выбраться красномордому. Тот отряхивал руки, глядя, как рыбак слабыми руками пытается уцепиться за гнилую лестницу.

– Давай помогу, не корячься, – он наклонился, с другой стороны подоспел молодой, – Ну, взяли!

Он закряхтел от натуги, рыбак видел его округлившиеся глаза. Едва оказавшись на причале, он резко оттолкнул удивительно лёгкие и отвратительно мягкие тела. Через секунду его ботинки уже грохотали к берегу, оставляя позади удивлённые и испуганные крики. Он спасся!

Молодой подвывал, потирая ушибленные незнакомцем ребра и не в силах подняться. Его старший товарищ беззвучно разевал рот, глядя вслед стремительно удаляющейся фигуре с огромным ключом в спине, делающим его похожим на гигантскую заводную игрушку. Моргнул, осознавая увиденное, из горла вырвался перепуганный писк, к которому тут же присоединился вопль молодого.

Он тоже увидел.

В который раз в голове кружилась единственная мысль: что же тут могло пойти не так? Очевидно плохая идея – в условиях последних месяцев выходить на дорогу. Свернув на топкий, размытый дождями просёлок, я подозрительно всматривался в обвисшие до самой земли ветви елей. Совершенно неподвижные, сейчас они могли послужить неплохим индикатором чужого присутствия. Не враждебного, не какого-то определённого, а вообще, в целом. Присутствия живого существа.

В шуме радиопомех раздражённо перекаркивались злые голоса. С самого Конца живые попадались не более десятка раз, да и то в первые недели. Ничего хорошего о тех встречах сказать не получилось бы даже у самого ярого оптимиста – меня вульгарно пытались убить. Так что с тех пор к любой активности сложилось резко отрицательное отношение.

Грязная топь расползлась по дорожке, оставив по краям две узкие, проходящие неприятно близко к густому подлеску тропки. Я замер, скользнув взглядом по непримятой траве. Хорошо. Значит, тут никого не было, по крайней мере, сегодня. Вот только непонятно, удалось ли мне выбраться. Осторожный шаг. Показалось, или ветви едва заметно шевельнулись? Чёрт, может, белка? Хотя, откуда им… Нет, не показалось. Совершенно определённо там кто-то есть.

Из-под тёмного полога донеслись тихие, но довольно отчётливые звуки. Кто-то нервно ёрзал там, шурша усыпавшей землю хвоей. Ветви вздрогнули, в сумраке пискнули тонким голосом.

Я резко дёрнулся назад, нырнувшая под ноги мёртвая ветка пронзительно щёлкнула. Понявший, что его раскрыли, человек зарычал, ветки рвануло раз, два, они рывком отскочили в стороны, выпуская на дорогу мужчину с перекошенным от страха и ярости лицом. В мою сторону смотрел старый охотничий двуствольный обрез. Я не успел шевельнуться, как ружьё плюнуло огнём из обоих стволов.

Конец наступил неожиданно и как-то буднично. Нет, конечно, все предпосылки для него создавались неутомимыми руками правительств уже долго, и так упорно, что ни у кого, кроме самых оголтелых, не оставалось никаких сомнений: ещё немного, и этот гнойник рванёт. Но никто не мог поверить, что всё случится так просто. Все ожидали чего-то киношно-космического, предельно серьёзных и неумолимых говорящих голов в телевизоре, потрясывания потенциалом, в общем, какой-то подготовительный антураж. Но ничего подобного не случилось. Только короткий скрип люков вышедшей на боевые позиции подводной лодки – как сигнал к началу конца.

Меня в тот день выписали из Института травматологии. Серые осенние улицы залиты слишком ярким для меня светом. Под ногами хлюпают жёлтые от палой листвы лужи. Мимо несутся озабоченные лица. Бесконечный поток машин на проспекте. Отчего-то остро захотелось уйти отсюда. За пару месяцев я успел отвыкнуть от больших скоплений людей. От всей этой шумной, находящейся в постоянном движении толпы становилось как-то не по себе. В глазах рябило, я прикрыл их рукой.

Стараясь избавиться от наваждения, я нырнул в подземный переход. Народу и здесь хватало, откуда-то издалека донёсся тревожный вой сирен. Не знаю, отчего я не придал ему значения. Встал у стены, в спину через тонкую джинсу куртки упёрлось острое. Я развернулся, на глаза попалась торчащая из-под отколотой плитки острая ржавая проволока. Вдруг – яркая вспышка, на стене передо мной внезапно – две тени, через мгновение утонувшие в сгустившемся мраке. Последнее мгновение перед тем, как наступила тьма, отпечаталось резкой угловатой картиной: провалы теней на фоне настолько яркого света, что в какой-то момент он перестал отличаться от тьмы. В ушах пронзительно зазвенело.

Рефлексы, усиленные и отточенные, не подвели. Как только глаза перестали видеть, чётко отлаженный механизм тела начал действовать. Руки упёрлись в стену, облегчая ориентацию. Кто-то повис на мне, навалившись тяжёлым грузом. Всё это – в полной темноте и пронзительной тишине. Я ещё не понял, что происходит, а слух уже вернулся, сразу и в полном объёме. Сквозь распахнувшиеся шлюзы хлынули вой, крики, жалобный плач. Я прижимался к стене, втянув голову в плечи, придавленный людской массой. Откуда-то издалека доносился жуткий вой, сухой треск, потянуло жирным чадом.

Это потом, кое-как восстановив зрение и выбравшись по трупам к выходу, я понял, что случилось. Какая-то нетерпеливая тварь с одной из сторон не сдержалась и нажала кнопку, видимо, надеясь на авось. Не знаю, как там у наших заклятых друзей, но наша история в тот день остановилась.

Кто-то стонал, приваленный телами и потому ещё живой, в воздухе летала потревоженная сажа, ещё недавно дышащая и живая. Где-то тихо и безнадёжно плакал ребёнок. Я даже не смотрел в ту сторону. Мне нечем ему помочь. Случись это месяцем раньше – и для меня бы тоже уже ничего не существовало.

Я стряхнул с керамо-графенового тела остатки обгоревшей одежды и того, что недавно формировало мою внешность. Осторожно подошёл к лестнице, в глазах засверкали звёзды, я едва успел отскочить назад, пока радиацией не выжгло рецепторы. Внутри в страхе завыл дозиметр. Выходить в погибший город небезопасно. Оставалось искать иные способы выбраться за пределы сгоревшей туши, некогда носившей звучное имя – Москва.

Стараясь не смотреть на мерзко пружинящие под ногами трупы, я торопливо вернулся в середину перехода. Где-то здесь должна быть одна очень нужная мне дверь… Замок навесной. Подарок, а не замок. Под кулаком звонко щёлкнуло, дужка лопнула пополам. Но дверь оставалась заблокирована. Стараясь сохранять спокойствие, я ухватился за первое тело. Оно повисло кулём, норовя выскользнуть из рук. В раздражении дёрнув его, я замер, упёршись взглядом в мёртвые глаза. По искусственному покрытию спины пронеслись мурашки. Медленно, очень не сразу накатил животный ужас. Не в силах отвести глаз, я провёл рукой по обожжённому лицу, прикрыв веками смотрящую на меня из тёмных мёртвых провалов смерть.