Чтение онлайн

— Народ! Все за мной. Мальчишки, вперёд! Ара, не споткнись, как вчера, лауреат хренов.

Лёшка так и не понял, как ему удалось добраться до сцены, всё вокруг стало каким-то мутным. Впереди, правда, был какой-то световой тоннель, но и в нём изображение расплывалось.

Все, в полном соответствии с принятым на таких церемониях этикетом, перецеловались, переобнимались, перерукопожатились. Татьяна Веденеева не обошла и молодёжь. Даже шепнула Лёшке с Серёгой: «Молодцы!»

— Долго я буду ваши вещи охранять? — спросил Ургант и всунул в руки режиссёра бронзовую статуэтку. — Детям тоже дайте подержать. Хотя какие это дети? Я, конечно, в их возрасте ТЭФИ не получал, но многое делал по-взрослому.

Артём Николаевич шагнул к микрофону.

— Приятно, что и говорить. Надеюсь, что заслуженно. Во всяком случае мы старались. Остаётся выразить надежду, что мы здесь не в последний раз. Запас прочности у нас для этого имеется. Эй, запас, покажитесь людям.

Лёшка с Серёгой чуть выдвинулись из-за спины Арона.

— Осталось поблагодарить всех, кто участвовали в создании программы.

— Мы тут приготовили список, чтобы никого не забыть, — сказал Арон и вытащил из кармана лист бумаги с именами и фамилиями размером с афишу. — Но чтобы никого не утомлять, читать не станем, а попросим оператора показать его крупным планом.

— Ваше ноу-хау запатентовано? — спросил ведущий. — Могу я его рекомендовать другим победителям?

— Можете, — небрежно разрешил Арон. — У нас тут даже все академики перечислены, невзирая на то, что не все за нас голосовали.

Оказавшись в своём кресле, Лёшка понял, что был слишком суров в своих оценках. Следить за дальнейшим развитием событий стало абсолютно немыслимо. Эмоции захлёстывали, больше всего хотелось достать телефон и написать или, ещё лучше, позвонить родителям. Но нужно было либо выходить из зала, что, кстати, многие получившие свои премии и делали, либо терпеливо дожидаться окончания. По счастью, долго дожидаться не пришлось.

— Дети! Куда вас, дети? — вопросил Арон.

— А что тебя этот вопрос так взволновал? — не понял Артём Николаевич.

— Педагогично ли брать их с собой на фуршет?

— А мы применим соломоново решение. Возьмём, но быстро сбагрим. Пока никто из знаменитостей не наклюкается и не начнёт производить на незакалённую детскую психику антивоспитательный эффект.

— Тёмный, я имел в виду не абстрактных знаменитостей, а конкретных. Нас с тобой, в смысле.

— Так ты веди себя хорошо, подай детям достойный пример.

— Я уже вёл себя хорошо. Вчера. Словно не лауреат, а так себе. Сегодня я с этим мириться не согласен. Но твоё решение и впрямь мудрое. Видимо, я на тебя благотворно влияю.

— А нас что, никто не спрашивает? — возмутился Серёга. — Мы что, чужие на этом празднике жизни?

— Да не чужие.

— Мы с Кузнецовым поддерживаем решение многоуважаемого Артёма Николаевича. Пока адреналин из-за всей этой кутерьмы играет, мы ещё бодрые. Но через часок начнём выключаться. У нас дома уже два часа ночи.

Они пошли к столикам с напитками и закусками. Собственно говоря, ничего интересного увидеть не удалось. К переизбытку звёзд они уже притерпелись. Да и самые-самые из этих звёзд, появившись последними, старались исчезнуть побыстрее. Не все, конечно.

К ним, например, подошёл длинноволосый мужчина и сказал:

— Я что хотел… э-э-э, сказать. Вы победили с перевесом в один голос. Можно считать, что это был… э-э-э, мой голос. Получается, что я сам поднял на вас цену раза в три. Э-э-э… То есть мог купить программу в три раза дешевле.

— Костя, ты бы её покупать не стал, если бы не этот твой голос.

— Пожалуй, ты прав. Ладно, до послезавтра. Перезвони… э-э-э… предварительно, может, время чуть сдвинется.

— Это что? Нас на первом канале показывать будут?

— Ох какие мы догадливые! — всплеснул руками Арон.

— Пока не известно, — с хитрой улыбкой в глазах ответил Серёге Артём Николаевич. — Может, будут, может, не будут.

— Но он же вас на встречу пригласил! И вы согласились!

— Нет, мы бы от такого приглашения взяли и отказались. Пусть ничего не светит, сам факт этой встречи нам на пользу. Правда, Тёмный?

— Действительно! — подтвердил Артём Николаевич. — А центральных каналов, которые на всю страну вещают, сейчас полно.

— Не-е, по Первому круче было бы, — неуверенно возразил Серёга.

Арон с Артёмом Николаевичем засмеялись.

— Может, ты и прав, и мы уже настолько крутые!

Довести разговор до конца не дали Олейников со Стояновым. Похоже, они просто прогуливались по обширному фойе и на них наткнулись случайно.

— Илья, смотри, конкуренты! — кивнул на их компанию Стоянов.

— Что я, конкурентов не видел?

— Таких нет. Таких конкурентов поискать. Малолетки на пятки наступают. Вот ты как к молодёжи относишься?

— Относись я к молодёжи плохо, ты где-нибудь в Тмутаракани прозябал бы. А от моего хорошего отношения я тебя взрастил, взлелеял, можно сказать, вскормил. В люди вывел. Ты сам с чего на подрастающих бочку катишь?

— Премию жалко!

— У тебя она дома стоит? И у меня стоит! Ровно по штуке на брата. А тебе всё мало, хапуга!

Все давно уже поняли, что перед ними разыгрывают импровизированный и абсолютно добродушный скетч. Лёшке это так понравилось, что он попытался подыграть:

— Позвольте высказаться в том смысле, что мы искренне полагаем — в нашей победе есть и ваш вклад… — тут он немного сбился и обратился к товарищу тоном телевизионного ведущего, передающего слово корреспонденту: — Сергей!

— Да, Алексей. То есть мы учились на ваших программах и только благодаря этому чего-то достигли.

— Илья, они ещё и подхалимы! — воскликнул, в притворном ужасе отшатнувшись, Стоянов.

Участники «Городка» вполне серьёзно всех поздравили и отправились по своим делам. Тут же рядом объявился представительный мужчина. Лёшке показалось, что он уже где-то видел это благородное восточного типа лицо.

— Здравствуйте, здравствуйте! Поздравляю. Арон, не надумал ещё? Смотри, Голливуд по тебе плачет.

— Тимур, я ж объяснял. Потом без Артёма я в Америку всё равно не поеду.

— Нет, мало мне конкурентов там, так я ещё сам для себя должен их из России экспортировать. До встречи.

— Это кто?

— Кинорежиссёр. «Ночной дозор» смотрели? Ну вот. Он теперь в Голливуде снимает. Ару к себе работать зовёт, а Ара сдуру, не иначе, отказывается.

— Вот как ты ценишь нашу дружбу! — обиделся Арон и даже отвернулся, делая вид, что смахивает слезу. Но тут же повернулся обратно и весело сказал: — Мы, если захотим, и сами скоро в Голливуд переберёмся. Вот закончим все великие дела здесь и сразу за океан.