Чтение онлайн

— Если салат не поможет и я увижу хоть тень недомогания, то пинками отправлю тебя в отель. Так и знай!

Она согласно кивнула, но мысленно поклялась, что этого не произойдёт. И действительно, перекус помог ей немного восстановить силы и уже через полчаса она отдавала распоряжения. Ещё через час она забыла о сегодняшней ночи, а к концу дня, чувствуя приятную усталость, садилась в машину со сладкой улыбкой. Её дочь прижималась к ней, играя на телефоне в какую-то игру. Водитель плавно вёз их по вечернему Лондону, и Ника любовалась ярко освещёнными витринами. В руках она сжимала чертежи с набросками, которые захватила с собой, думая вечером ещё немного поработать над проектом.

Работа — вот, что ей сейчас так необходимо. То, что уже два года помогало ей выбираться из трясины уныния и депрессий. Конечно, рядом была её маленькая девочка, её душа, смысл подниматься каждое утро, но рядом с ней она чувствовала, что становится уязвимой. Не проходило и дня, чтобы эти голубые глаза не напоминали, как бы могла сложиться её жизнь в той, другой вселенной, где Ника, переборов свой страх, написала Генри всего одно слово.

Но этой вселенной не существовало. Была только её жизнь, где она каждый раз вздрагивала, когда просыпалась внезапно в ночи и ей казалось, что в углу притаилась знакомая фигура, а она судорожно пыталась нащупать выключатель у настольной лампы, чтобы развеять мрак и свои страхи. В такие ночи она босиком в панике вбегала в комнату дочери убедиться, что Марго мирно спит в кроватке. Ника брала её на руки, вдыхала её запах, ощущая тепло её маленького тельца и уносила к себе в спальню, где уже не в силах уснуть, гладила малышку по волосам и любовалась, как подрагивают во сне её реснички. Тогда так сладостно сжималось сердце, разливая по всему телу самую искреннюю любовь, возводя самую сильную защиту.

— Я никому… никогда… не дам тебя в обиду, — шептала она, целуя девочку в макушку и прижимая к телу. И так, слушая её тихое дыхание и ощущая биение сердце, Ника медленно проваливалась в сон.

И сейчас, сидя в салоне, за окнами которого проносились освещённые улицы, заполненные праздно шатающейся публикой, Ника чувствовала ту же безмятежность, что и в те волшебные моменты, когда казалось, что завтра с наступлением другого дня тьма тревог расползётся и спрячется где-то глубоко под землёй.

Когда они подъехали к отелю, Марго уже клевала носом, но упорно не выпускала телефон из рук. Выйдя в прохладу вечера Ника уже привычно огляделась в поисках знакомой машины, но Gelenvagen её наблюдателя исчез. Она облегченно вздохнула и, взяв дочь за руку, направилась ко входу. Лида ждала их в номере, куда уже был заказан ужин. Няня взяла в оборот свою подопечную, пока Ника разбирала в спальне папки и вышла к столу, когда дочь уже закончила трапезничать.

— Я уложу её, а вы пока поужинайте, — успокоила её Лида. Обычно Ника сама укладывала дочь спать, но сейчас она уступила няне. И, как только она присела за стол, раздался стук в дверь. Ника раздражённо отложила вилку, которой успела поддеть гарнир, и пройдя к двери распахнула её. Перед ней стояла миниатюрная девушка, которую Ника уже видела за стойкой регистрации, хотя сейчас она была не в форме отеля. На её плече висела сумка, которую она прижимала к себе.

— Простите, — обратилась девушка с улыбкой, — я не хотела вам мешать. Лора, я работаю на ресепшионе, — представилась она.

— Что вы хотели? — шире распахнув дверь, спросила Ника.

Девушка бесцеремонно заглянула Нике за плечо, осматривая номер, и, убедившись, что никто за ними не наблюдает, сунула руку в сумку и достала маленькую коробочку, обернутую крафтовой бумагой.

— От вашего друга. Он просил передать вам это без свидетелей.

Ника не решалась забрать посылку, не понимая кому обязана. Пытаясь сохранять спокойное лицо и дрожь в руках, она лишь покрепче сжала ручку двери.

— Друг?

Лора лишь промолчала, протягивая коробочку. Девушка смело смотрела в глаза Ники и было что-то подкупающее в её взгляде, что заставило Нику протянуть руку. Посылка оказалась лёгкой, и, едва она забрала её, Лора удалилась, быстро попрощавшись. Прикрыв входную дверь Ника метнулась в ванную комнату.

Без свидетелей. Значит, нельзя было допустить, чтобы Лида это увидела. Прислонившись спиной к двери, она судорожно содрала бумагу, обнаружив под ней простую серую коробочку без каких-либо опознавательных знаков. Она потрясла её, прислушиваясь. Внутри что-то едва заметно подрагивало. Под крышкой оказался вырванный листок из блокнота, сложенный вчетверо. Ника достала его и расправила. На её ладонь тут же упала золотая цепочка с крестиком. На бумаге неровным почерком было написано несколько строк.

"Это принадлежит той, в честь кого ты назвала свою дочь. Надеюсь, когда-нибудь у тебя будет возможность рассказать ей всё, не боясь".

Ника трижды перечитала записку, до боли сжимая крестик в руке. Кем была передана посылка не осталось сомнений. Генри хотел, чтобы у его дочери было что-то памятное о нём, но в послании не рискнул даже подписаться. Она ещё раз посмотрела на украшение. Простой и скромный, без узоров и сверкающих камней, он казался самой ценной драгоценностью. Ника представляла себе женщину, которая носила его. Она никогда не видела её, но почему-то почувствовала к ней неодолимую нежность. Ей было неважно, выпросил ли Генри крестик, рассказав правду своей матери, или эта вещица была у него давно и он всего лишь воспользовался возможностью. Теперь у Марго будет что-то кроме имени, что свяжет незримо её со своими родными.

Сунув записку и цепочку в карман, она избавилась от упаковки, выбросив в мусорное ведро. Неровной походкой она вышла из ванной и тяжело опустилась на стул. Дверь спальни приоткрылась и в гостиную вышла Лида.

— Не хочет укладываться, — тихо произнесла она. — Зовёт вас.

Марго была обложена подушками и лежала на кровати как маленькая принцесса. Увидев мать, она отложила планшет и протянула к ней ручки. Ника скользнула к ней под одеяло.

— Хочешь сказку?

— Нет, — девочка подняла на неё глаза и указала на планшет, — посмотри со мной.

На экране на паузе стоял фильм, и Нике хватило одного взгляда, чтобы понять, что это тот фильм, о котором она ещё утром говорила своему отцу, что посмотрела его тысячу раз. Она приобняла девочку и нажала "play". На экране отважный Генри Войт боролся за жизнь экипажа на тонущем судне. Марго соврала разве что ненамного — она видела это кино не тысячу, но раз двадцать точно. Она сама как-то попросила Нику включить именно это кино и не отрывалась от сюжета до самого конца. Ей нравился этот молодой красивый мужчина. Неужели что-то внутри толкало малышку внимательней всмотреться в его глаза? Разве что само провидение.

Ника нащупала в кармане украшение и вытащила, покрутив цепочку перед личиком девочки. Марго, засмотревшись на сверкающий крестик, ахнула:

— Красиво.

— Нравится? — улыбнулась Ника и надела цепочку на шею дочери. Та отвлеклась от фильма и взяла пальчиками драгоценность, рассматривая её поближе.

— Красивый, — повторила она.

— Никогда его не снимай. Он тебя защитит, — и Ника поцеловала дочь в носик. Девочка засмеялась.

— От кого? — спросила она по-детски наивно.

Ника сжала зубы.

— Ото всех, моё солнышко. Он защитит тебя ото всех.

Пол позвонил в тот же день, когда Генри отправил ему сообщение, и, даже не поздоровавшись, накинулся на него.

— Войт, что это ещё значит? Я уже думал, с этим покончено, а тут выясняется, что ты снова решил взяться за старое. Не успел ещё развестись, а уже пустился на поиски призрака, который сможет тебя утешить? Кажется, ты был согласен со мной, когда я предположил, что если бы у неё было желание, она бы давно с тобой связалась.