Чтение онлайн

С облегчением чувствую, как тревога уходит, уступая место досаде и раздражению.

– Любезный, только горилку с салом, прямо сейчас, одна нога здесь, другая в буфете. Иначе помру! – Ирокез, подобно флюгеру, вновь, устремлен в лоб официанта. Нахал явно наслаждается своей манерой изъясняться, и это меня раздражает еще больше. На мгновенье, прикрыв ладонью лицо, он как будто стягивает шутовскую маску и передо мной неожиданно возникает лицо если не старика, то уж точно о-очень пожилого человека.

– Извините, Кирилл Иванович, за это фиглярство, шлея под хвост попала. Позвольте представиться, сэр Артур Уинсли, наследный пэр Англии, глава одного из крупнейших PR-агентств Британии – GTF, это аббревиатура от THE GATES TO THE FUTURE [58] – Все это было сказано негромко и с большим достоинством. – Еще раз прошу меня извинить, но уж больно долго пришлось ждать, пока Вы освободитесь. – Видя мою настороженность и изумление, вызванные этим моноспектаклем, Уинсли замолчал.

В этот момент официант поставил на стол графин с горилкой, пару граненых рюмок толстого стекла и большое обливное блюдо с маленькими бутербродами из квадратика ржаного хлеба, ломтика сала с крохотной горчичной «фигой» на нем.

Сэр Артур залихватски опрокинул рюмку горилки, закусил салом и промокнул уголки рта салфеткой.

– Уважаемый Кирилл Иванович, не буду скрывать, что наслышан о ваших разработках в области наноробототехники [59] . – Видя широко распахнутые удивленные глаза, англичанин поторопился пояснить. – Не волнуйтесь, ради Бога, источники надежные и к Вам и вашей корпорации не имеют никакого отношения. Поверьте, я здесь не для того, чтобы выведывать секреты. Моя цель – дать Вам информацию для размышления. Заронить, так сказать, «зерно». Видите ли, Мир преображается. События последних дней в этой беспокойной стране, я имею в виду Евромайдан и протестные выступления в Крыму и на Юго-Востоке, скоро приведут к распаду не только Украины, но и всего привычного мироустройства. Несомненно, за этим последует хаос в экономике ведущих стран и, в первую очередь, в России. Да не смотрите на меня так! Поверьте, я знаю, что говорю. Так вот, я здесь, чтобы сделать Вам деловое предложение. Одна серьезная надгосударственная организация, которая озабочена будущим нашей цивилизации, будет рада видеть Вас и Ваших сотрудников в своих рядах. Не спешите с ответом. Возьмите мою визитку. Здесь все мои контакты, включая номер личного мобильного телефона. Запомните пятизначный номер, выделенный красным – и где бы Вы не были, в считанные часы за Вами прибудут эвакуаторы, но, запомните, только за Вами!

– Хватит! – Терпение мое лопнуло. – Пропадите вы пропадом с вашими эвакуаторами! – Светлое настроение после встречи с Василём было безвозвратно испорчено престарелым панком. Подсунув под кружку с остатками пива стогривенного Шевченко, я встал из-за стола.

– Напрасно Вы так, Кирилл Иванович. Напрасно. Хе-хе. Посидели бы еще. – Неожиданно, мне показалось, что на носу креативного пэра блеснуло треснутое пенсне Булгаковского героя.

Крещатик встретил меня пронизывающим ветром, который нес запах резиновой гари и жареного лука. Запах не столько неприятный, сколько тревожный. Неподалеку, напротив витринного окна «Шинка» стояло несколько людей в масках и камуфляже с «Тонфами» [60] в руках.

– Эй, москаль, ты чо здэся фоткал? Докумэнты кажи. Поди журналюга московский! – Их было трое, этих новоявленных защитников Нэньки Украины.

К своему ужасу, в «журналюге» я узнал Ваню Фролова, одного из сотрудников Палпалыча, с которым меня познакомили накануне командировки в Киев.

– Ребята, идите с Богом. Вы меня не трогаете, я вам жить не мешаю. – В приглушенном голосе нашего безопасника чувствовалась уверенность в том, что крепкие хлопцы с черно-красными повязками «Правого сектора» для него не помеха.

Дальнейшее произошло молниеносно. Один из «хлопцев» обхватил Ивана за шею, другой, перебросив дубинку в правую руку, уже замахнулся, целясь в голову. Третий, ухмыляясь, примерялся снять происходящее на iPhone.

– Блин! – Руки Фролова протянулись в сторону замахнувшегося, с кончиков растопыренных пальцев соскользнули голубоватые искры и едва заметные разряды устремились к нападавшему.

– А-а-а! – Крик, переходящий в визг, огласил проспект. Закрыв лицо, несчастный катался по асфальту и отчаянно матерился.

«Видеооператор», еще не сообразив, что происходит, продолжал направлять свой мобильный на поверженного приятеля.

Стоило Ивану потянуться к зажавшему его противнику, как тот отпрянул, оступился и навзничь упал на асфальт. Наконец, фанат YouTube сообразил, что остался один на один с «клятым москалем», а хлопчики корчатся на заплеванной мостовой, и с криком «Рятуйтэ, люды добри!» [61] скрылся в ближайшем переулке.

Фролов, оглянувшись по сторонам, быстро подошел ко мне.

– Кирилл Иванович, встретимся в 19:00 по этому адресу. В гостиницу не ходите, вещи мы заберем. Погуляйте по городу, в кино сходите. Ни о чем не беспокойтесь. В семь встретимся и все решим. – С этими словами он буквально воткнул мне в руку увесистый комок бумаги и быстро, не оборачиваясь, пошел по проспекту. Еще минута и его коренастая фигура растворилась в толпе прохожих.

Человек я немолодой и провел всю жизнь в кругу семьи, пыли производственных цехов и в своей захламленной лаборатории. Несчетное количество фильмов и книг про «наших» разведчиков и «закордонных» шпионов оставило неизгладимый след в моем сознании. Песня о Епифане и «батоне взрывчатки» – одна из самых любимых у Высоцкого [62] . Надо признаться, я испугался, когда английский джентльмен странной внешности неприкрыто попытался меня «завербовать», а «джеймсбондовское» поведение Фролова меня окончательно выбило из колеи. Испуганный и растерянный я побрел вдоль мостовой, не зная, что делать и куда идти. Неожиданная мысль вселила, было, надежду. Быстро набрал телефон жены, но женский голос на мове «порадовал» отсутствием связи. Тоже повторилось при попытке услышать сына и дочь.

Тяжесть в руке напомнила о просьбе безопасника. Разворачивая бумагу, я не заметил, как из свертка выскользнула связка ключей. Металлический звон заставил вздрогнуть, но неожиданно успокоил, и я прочитал Ванину записку.

Дальше шел адрес…

Я внимательно рассмотрел связку. Пара истертых и потемневших от времени ключей от «английского замка» болталась на колечке с оригинальным брелоком. Прямоугольный полупрозрачный стерженек посверкивал разноцветными огоньками. Я даже на мгновенье замер, рассматривая переливы внутри оригинальной безделушки.

Слоняясь по весеннему Киеву, я неожиданно вышел на широкую улицу, которая уходила в самое солнце. Зрелище было настолько неожиданным, что заставило, оторопело замереть, уставившись на огромный кроваво-красный шар заходящего светила. Глаза заслезились от яркого света. Дома вдалеке таяли в малиновом мареве. Казалось, умирающая звезда, не торопясь, пожирала обезумевший город, растворяя своими лучами дома, людей, асфальт. Сколько времени длился этот морок – не знаю. В чувство привел неожиданный удар в плечо. Пораженный закатом москвич помог крепко подвившему прохожему устоять на неверной поверхности тротуара, плечо «москаля» уберегло горемыку от обострения «асфальтовой болезни», и, пробормотав слова благодарности, он побрел навстречу заходящему солнцу.

Взглянув на часы, понял, что времени в обрез и полез в портфель за планшетником. Оказалось, волновался напрасно – искомый адрес был под боком, и я решил направиться прямо туда.

От моего внимания не скрылось, что центр украинской столицы напоминает Москву. Помпезные «сталинские» дома, в которых редкими серыми пятнами виднелись старые деревянные рамы, большинство окон сверкали неестественной белизной пластиковых стеклопакетов. Во двор одного из таких домов я и направлялся. Вынырнув из сумрака «украшенной» «жевто-блакитными» и черно-красными с трезубцами флагами арки, попадаю в обширный двор с огромными многолетними тополями и хаосом дорогих иномарок.