Чтение онлайн

Да, английский юмор несколько черноват по отношению к русскому, хотя как у нас, так и у них часто идет активная игра слов:

– Why everything in your bar is so cheep? – Почему в вашем баре все так дешево? – Спрашивает клиент бармена.

– My boss is fucking my wife and I’am fucking his business. – Мой босс трахает мою жену, а я трахаю его бизнес, – отвечает бармен.

Вот вам типичная английская шутка, которую мы в приличном обществе не расскажем. Для них такой юмор более естественен. Он строится на абсурде, когда соединяются несовместимые вещи, когда в привычных условиях кто-то либо действует, либо говорит нетипично для ситуации, из-за чего эти ситуации и получаются смешными. Взять, к примеру, рисунок популярного американского картуниста Джерри Ларсона. Под картинкой надпись: «Carl shoves Roger, Roger shoves Carl, and tempers rise. – Карл толкнул Роджера, Роджер толкнул Карла, страсти накалились». А на рисунке в это время изображено, как рассерженный олень и охотник стоят в лесу друг против друга и толкаются, как бы говоря: а ты кто такой?!

Не только юмор, но и их искусство кардинально отличается от нашего. Режиссер Дэвид Линч, к примеру, накаляет атмосферу своих фильмов до предела тем, что как нельзя удачно сочетает романтизм Дикого Запада Америки с мистикой, с потусторонней нечистой силой, которая олицетворяет зло и преступление. Наши же фильммейкеры если и прибегают к подобной эклектике, то лишь для того, чтобы то, что плохо (ситуация в стране, культ личности и т.п. и т.д.), показать еще хуже. Многие пытаются подражать западным режиссерам, но все равно получается плохо. Это я к тому, что американцы образ своего парня романтизируют, тогда как мы искусственно опускаем.

Мне американский и английский юмор нравится своей современностью, злободневностью, пусть он несколько груб и черен. К сожалению, таких художников-юмористов, как американец Джерри Ларсон, у нас нет. Нет и таких, как Кукрыниксы, которые хоть и творили полвека назад в условиях советской цензуры, тем не менее по своей оригинальности и юмору могут любым современным художникам сто или двести очков вперед дать.

Мир (как и Англия в свое время) пришел в восхищение от черного юмора битла Джона Леннона, который мог ляпнуть что угодно и в присутствии кого угодно, и над этим все дружно смеялись, когда справедливо, а когда и не совсем, считая юмор «Битлз» милым и безобидным. «Скажите, пару слов, находясь перед лицом миллионов американских зрителей», – говорит Джону Леннону американский тележурналист, показывая на кинокамеру. «Какое у них странное лицо», – отвечает Джон, глядя в объектив.

Все да не все американцы восхищались чувством юмора молодых ливерпульских музыкантов. Некоторые богохульные шутки, вроде той, где Джон сказал, что «Битлз» популярнее Христа, совсем не поняли в Америке, тогда как в демократически-саркастической Англии такие вещи вполне проходят и на них никто особого внимания не обращает. В Америке же, где религия имеет куда больший вес, чем в Европе (особенно в протестантской Европе), по-черному лучше не шутить. Не надо… Я, работая на кухне вместе с Чи Вэем, выпускал шутки ради комикс-стенгазету «Daily Chronicles», где в прикольных картинках рассказывал о событиях дня прошедшего и потом эти свои «крониклз» прикалывал на стенд заданий и объявлений. Мои «картунз» жутко нравились всему лагерю, и наш директор даже делал копии на ксероксе и раздавал их всем желающим. Как-то в одном из выпусков я обозвал вечеринку предыдущего дня, чисто в шутку, оргией. На следующий день ко мне подошел Тед, симпатичный парень из береговой охраны, и, дико извиняясь, спросил, знаю ли я, что такое оргия.

– Ну да, знаю, – ответил я.

– А знаешь ли ты, что там происходит? – продолжал, краснея и извиняясь, спрашивать меня Тед.

– Конечно, – пожал я плечами.

– И то, что там, м-м-м, ну это, происходит всякое такое, сексуальное… – запинался Тед.

– Да, – заулыбался я, – конечно, знаю.

– А почему ты тогда написал, что вчера в здании столовой состоялась оргия? – смущенно потупил глаза Тед.

– Ты знаешь, я вроде как пошутил, – смутился уже я, – все же видели, что там никакой оргии на самом деле не было.

– А, тогда понятно, – улыбнулся Тед, – извини еще раз.

– Да нет, все нормально, Тед.

Про себя я подумал, что, в религиозном лагере отдыхая, мог бы, конечно, слово «оргия» не употреблять.

И не обращайте внимания на американское кино, где все они матерятся да про секс говорят, будто озабоченные подростки. Это всего лишь кино, которому американцы многое прощают и с которого пример не берут. После их фильмов кажется, что по всей Америке только тем и занимаются, что стреляют с вертолетов друг по другу, взрывают автомобили, насилуют, убивают. А на самом деле все тихо.

Про английский юмор можно говорить долго, даже целую книгу посвятить этой теме, поэтому я закругляюсь. Но напоследок расскажу вам еще один, уже канадский анекдот.

Два канадца плохо играли в гольф. Но вдруг один стал играть значительно лучше.

– Джон, что случилось? Почему ты так хорошо стал бить по мячу? – спрашивает его друг.

– Слушай, Билли, – отвечает Джон, – теперь я перед каждой игрой занимаюсь сексом со своей женой, и после этого игра идет значительно лучше. Советую тебе, Билли, сделать то же самое… На следующей неделе Билли также сильно прибавил в игре.

– Я вижу, ты воспользовался моим советом, – улыбается Джон.

– Да. – отвечает Билли, – я воспользовался твоим советом и стал, как видишь, также играть лучше. И, между прочим, у тебя отличная жена…

Нашего человека в англоговорящем мире можно сразу узнать по тому, как он строит английские предложения будущего времени. Естественно, то и дело мы используем глагол will. Но вот сами американцы и англичане все чаще и чаще образуют будущее время при помощи не привычного для нас will, а непривычного в таких случаях to come (приходить) в продолженной форме: coming. The train will come at 10.30. Если кто-то там is coming, то дословно и переводят: кто-то уже идет, сейчас придет, на подходе. Короче будет. Это касается как одушевленных предметов, так и неодушевленных, в разряд которых по английским правилам входят и животные.

Еще будущее время передается при помощи to be going to, чему нас учат, естественно, во всех школах и институтах. Правда, в этом случае не следует выражение типа I am going to write you (я собираюсь вам написать) переводить, обязательно используя слово «собираться». Можно сказать куда проще: I’m gonna write you (я напишу вам).

В устной речи уже давно и активно используется упрощенная форма от to be going to – to be gonna. Это даже не слэнг, как многие думают, а общепринятая разговорная форма. I’m gonna call you tonight (по-американски вместо night можно написать и nite). Это вариант тоже куда более распространен, чем I will call you tonight. Так что, will обречен на медленное вымирание? Нет. Его тоже активно используют, но в качестве вежливого обращения: will you be so kind… will you close the door… To есть когда вас вежливо просят о некой услуге: закрыть дверь, окно, перезвонить, зайти позже… Так же активно will используется в кратких ответах, когда спрашивают о ваших либо не ваших действиях в будущем времени: Will you come tomorrow? (He придете ли вы завтра?) I heard you’re gonna make up a new song? (Слышал, вы собираетесь состряпать новую песню?) Yes, I will (да, приду, да, буду, да сделаю).

Не то чтобы will сдавал позиции. Просто come и gonna отвоевывают позиции под лучами англоязычного солнца.

Конечно, об активном разговорном American English – языке общаг, кухонь, «Макдональдсов», спортивных площадок, колледжей и казарм – можно говорить еще и еще, но, как выражаются американцы: next time – как-нибудь в следующий раз.

Современный английский язык не ограничивается одним лишь разговорным. У английских и американских газет, например, своя лексика, которую тоже надо уметь понимать. Свой язык и у деловой переписки, свои законы, свои правила и свое оформление. Вот сейчас мы и коснемся этого самого активного языка американского бизнесмена.

Если классик сказал о русском языке, что это великий и могучий язык, то про английский можно смело сказать, что это великий и… разный язык. То, что хорошо для улиц и кухонь или для газет и журналов, совершенно не подходит для делового общения, т.е. переписки. Business english входит в нашу жизнь так же повсеместно, как и слэнг. На английском языке переписывается сейчас весь деловой мир, и у этой переписки вполне строгие, конкретные законы, которые опять-таки диктует Америка и которые знают и соблюдают и немцы, и японцы, и итальянцы… Их должны знать и мы. У нас, к сожалению, и раньше отсутствовала и сейчас практически отсутствует культура делового письма: у каждой фирмы – свои формы и бланки, свой стиль. Ну, а в Америке деловая корреспонденция, составленная, скажем, в Алабаме, не будет отличаться от корреспонденции Аляски либо канадских Ванкувера или Оттавы. Поэтому мы сейчас, после знакомства с разговорным английским языком Америки, заплывем и обследуем еще один остров – остров современного делового английского языка американцев.