Чтение онлайн

– Ты удивишься, но она ничего не рассказывает о тебе. Вы просто в одно и тоже время становитесь бешеными. И до вашего общего бешенства еще примерно неделя. Давай живее и ветровку не забудь.

С папой сложно спорить, я бы даже сказала бесполезно, вот и сейчас мы нарезаем очередной круг. Когда-нибудь я скажу за это спасибо папе, а пока радости мало.

Только вторая неделя учебы, а мне уже все не нравится. Дико скучно и неинтересно. Я не вундеркинд, но это все настолько банально и просто, что хочется скорее убежать хотя бы с последней лекции, что собственно я и делаю. Чем ближе пять часов, тем радостнее становится на душе. Как бы я себя ни обманывала, но я дико хочу снова его увидеть. Платье больше не надену, но волосы распущу, только сначала их красиво уложу. Забегаю домой и бегу наверх. Надеваю обычные джинсы и легкую шифоновую блузку белого цвета. Распускаю волосы, чуть завив кончики, надеваю повязку с милейшим бантиком. Наверное, я не объективна, но чувствую себя лапочкой. Спускаюсь вниз и иду в Ксюшину мастерскую. Дверь, как всегда закрыта. Уже лет как пять, Ксюша рисует весьма специфические картины, о чем папа не догадывается, да что там, я сама только узнала полтора года назад. Просто так Ксюша дверь не открывает, боится, что папа увидит ее художество. Вот и сейчас опасливо смотрит по сторонам.

– И куда ты такая красивая собралась?

– На встречу. Я влюбилась, - Ксюша тут же бросает кисточку и смотрит на меня удивленными глазами.

– Неужели в дрыща?

– Нет, ты что. Он не мой однокурсник. Обещаю, что глупости делать не буду, только, пожалуйста, прикрой меня перед папой. Скажи, что я у подружки.

– Папа не дурак, он знает, что у тебя нет подружек. Я скажу, что ты снова начала ходить в художку.

– Как я раньше об этом не подумала, спасибо! Только не спрашивай меня ничего, я потом сама тебе расскажу.

– Потом, это когда ты будешь на девятом месяце от счастья?

– Нет. Не собираюсь я ни с кем спать! Что у всех за пунктик?

– Ладно. Художка до восьми, максимум в полдевятого ты должна быть дома.

– Спасибо. Отличная картина, кстати, получается.

– Мне тоже нравится. Люблю попы рисовать.

Снова дежавю. Стою под дверью, только уже с мольбертом в руках. Звоню в дверь и перевожу дыхание. Спокойно, главное показать, что я не ребенок, а взрослая самодостаточная личность. Дверь мне открывают сразу, как будто ждали меня.

– Привет, Маша.

– Здравствуйте, - судя по надетому халату, этот паршивец пытается меня смутить.

– Что-то ты сегодня серьезная, случилось что-нибудь?

– Конечно случилось, я с мольбертом ехала в автобусе, а сейчас мне даже не предлагают войти.

– Ой, прости, входите, конечно, Мария, как тебя по отчеству, кстати?

– Сергеевна.

– Добро пожаловать, Марья Сергеевна.

– Спасибо, Александр не Геракл.

Снимаю обувь, прохожу в гостиную и присаживаюсь на диван. Смотрю на тот самый столик и руки чешутся его помыть. Судя по новым отпечаткам, тут побывал табун грязнуль.

– Ну что, просто Мария, как меня будешь рисовать?

– Как ни странно с сигаретой в руках.

– А что так?

– Вы ее не будете курить, это просто атрибут. Скажем так, я вас вижу именно таким, с растрёпанными мокрыми волосами после душа и с сигаретой в руках. Этакий своенравный хулиган.

– А ты ничего не забыла упомянуть?

– Ах, да. Сидеть вы будете вот на том высоком стуле.

– А больше ничего не забыла?

– Позу на месте придумаем.

– Отлично.

– Ставьте стул около окна и садитесь полубоком, а я пока кое-что сделаю, а то сил нет терпеть.

– Туалет по коридору, первая дверь налево.

– Спасибо за заботу, но я дома сходила, не терплю чужие унитазы. Мало ли сколько на них микробов, а судя по вашему журнальному столику тут их тьма. Я как раз им и хотела заняться.

Достаю из сумки обыкновенный платок, прыскаю на него какой-то антибактериальной штукой и начинаю оттирать эти ужасные пятна. К счастью, через пару секунд стол сверкает чистотой.

– Ну вот, так лучше. Кстати, пахнет у вас ужасно. Какой-то сладковатой вонючкой, как будто вагон с советскими духами разлили именно у вас в гостиной.

– Ты точно ничего не употребляешь запрещенного?

– Употребляю. Шоколад после шести, никак не могу себе в нем отказать. Ну что, присаживайтесь.

– Ты точно ни о чем не забыла?

– Нет.

– Ну ладно, заметь, я спрашивал.

Саша подходит к стулу и начинает снимать халат, оголяя попу, я тут же отворачиваюсь.

– Что вы делаете?!

– А чего ты отвернулась? Как ты тогда рисовать меня будешь?

– Я не собиралась вас рисовать голым. Наденьте халат!

– Но ты и не предупредила в чем мне быть.

– Хорошо, вы правы! Халат надели?

– Да, - поворачиваюсь к некогда голозадому красавчику и смотрю на него в упор. Ухмыляется, гад! Ну ничего, знал бы ты сколько я полуголых мужиков повидала на картинах, так бы не ухмылялся.

– Я буду рисовать вас в полотенце, как вчера.

– А как же мой несовершенный торс?

– А я вам его подрисую. Что ж поделать, если Бог не дал, то Маша нарисует. Переодевайтесь, Александр, я подожду.

Захожу в ванную, снимаю с себя халат и оборачиваюсь полотенцем. Не пойму, девчонка то ли придуривается, то ли храбрится. Ну не может такая соплячка без тени смущения смотреть на незнакомого полуголого мужика. Прохожу в гостиную, Маша уже вовсю расположилась со своим мольбертом и карандашом. Сегодня на ней белая блузка с длинными рукавами. Очень даже ничего так, освежает и без того молоденькое личико. Белый цвет однозначно ей к лицу. Кажется, под блузкой даже есть грудь, двоечка скорее всего. Волосы убрала, точнее заколола их карандашом. Сидит на барном стуле и качает ногой. А может я ошибаюсь и не дите она вовсе?

– Ну что, просто Мария, как мне садиться.

– Присаживайтесь полубоком, держите свою сигарету и делайте, что хотите, главное сильно не вертитесь.

Делаю точно так, как сказала девчонка. Если честно все это немного забавляет, по крайней мере никакого негатива я не испытываю, а это главное. Вот она берет карандаш и что-то там малюет. Вообще выглядит малявка очень сосредоточенно, никакого намека на флирт с ее стороны не наблюдается, кажется, она даже хмурит брови, когда что-то получается не так, как задумывалось.

Настенные часы показывают, что я сижу ровно час, кажется, что у меня даже задница затекла, а девчонка все молчит и реально меня рисует. Кажется, я даже разочарован, это что же получается, она меня реально пришла только рисовать? И все? Нет, ну так даже неинтересно.

– Почему именно такая поза, Маша? И одно полотенце? Тебе не кажется, что для семнадцатилетней девушки это слишком?

– Я привыкла видеть полуобнаженные картины, для меня это не новость, хотя с живыми людьми несколько сложнее.