Чтение онлайн

– Скажи мне только одно: ты любишь меня?

Катя была озадачена этим вопросом, хотя по ее взгляду можно было понять все без слов. Наконец, она ответила:

– Я не могу любить тебя! При всем своем желании! И при всем желании не могу не любить…

Большие, красивые, черные глаза Криса наполнились застывшими слезами. Лицо его было искажено мужественной болью. Еле слышно он произнес:

– Пожалуйста, не уезжай!

Вся эта сцена страдания просто убивала Катерину. Это было выше ее сил. Она начинала терять самообладание и поэтому хотела как можно скорее прекратить эти мучения. Выдохнув, она огласила вердикт:

– Тебе лучше уйти!

– Нет! – взмолился Крис, – Только не гони меня сейчас, прошу тебя! Не забирай у меня этот вечер!

Но с таким трудом найдя в себе силы, Катя уже не могла свернуть с намеченного пути:

– Этот вечер ничего не изменит! С каждой минутой нам становится все сложнее оторвать себя друг от друга. Лучше нам расстаться прямо сейчас… Навсегда!

С этими словами его взгляд окончательно затянулся пеленой разочарования и безнадежности. Постояв пару минут, перебирая в голове последние возможные варианты, Крис все же развернулся и пошел к выходу. Уже почти закрыв за собой дверь, он вдруг резко вернулся в комнату и в отчаянии спросил:

– Скажи, ты бы родила мне детей? Если бы мы с тобой жили вместе, ты бы родила мне детей?

Без сил присев на краешек кровати, Катя хриплым голосом ответила:

– С тобой я пошла бы на край света!

Воцарилось тяжелое молчание. Взгляд Криса пронизывал Катерину насквозь, он был полон обиды и упрека, так что Катя уже готова была разразиться рыданиями, как вдруг он глухо произнес:

– Хорошо, я уйду…

Как только он вышел за дверь, Катя бросилась на кровать и залилась горькими слезами. Крис же в исступлении завел мотор мотоцикла и рванул навстречу неизвестности. Ничего не видя перед собой, он ни на секунду не отпускал ручку газа, мчась как сумасшедший и стараясь ни о чем не думать в надежде потерять управление и разбиться раньше, чем его накроет волна нестерпимой боли, раньше, чем он поймет, что сейчас произошло. Но ничего такого не случалось. А предательский мозг не давал ему покоя, и даже поток адреналина не мог заглушить причиняемых сознанием страданий. Наконец, он уже не смог больше сдерживаться. Он резко развернулся и затормозил. Он стоял посреди пустынной ночной дороги и из его горла вырывались нестерпимые рыдания.

– Господи, ну почему? За что? Зачем я опять должен испытывать эту боль? Я этого не переживу! Лучше бы ты дал мне разбиться!

А в этот момент на него смотрели сверху невидимые глаза и неслышимый голос произносил: «Не сейчас, друг мой… Не сейчас…»

* * *

Завязав себя в узел, Катя вернулась в Сан-Диего, где ее ждала волна нестерпимой нежности и любви. Ее встречали, как героя, как триумфатора, а она себя чувствовала самым мерзким, подлым и ко всему несчастным созданием на планете. Ее ожидали подарки, праздничные ужины в лучших ресторанах города и безудержный секс, который был для нее самым ужасным испытанием за всю ее жизнь. На душе у нее было так тяжело, словно она совершила самое тяжкое преступление на свете, и еще хуже было оттого, что это преступление было лучшим, что случалось с ней с момента ее рождения, и она готова была убить, чтобы испытать эти ощущения вновь. Вот только убить она могла кого угодно, кроме своего мужа. Он был слишком дорогим для нее человеком и от этого становился еще более ненавистным.

Выходные Катя провела словно в аду, и когда наступило утро понедельника, почувствовала невероятное облегчение. Она проводила Егора на работу и принялась разбирать чемоданы с целью постирать большую часть своей одежды, когда вдруг среди прочих вещей ей бросилась в глаза одна, заставившая ее застыть на месте. В сумке вместе с ее бельем лежала свернутая белая футболка большого размера. Это было выше ее сил. Дрожащими руками она достала ее и вмиг почувствовала, как ее окатило холодным потом. Это была его вещь, вещь, которую он носил на своем теле, а затем дал ей после того как… Все вмиг всплыло в ее сознании. Катерина начала метаться по комнате и биться словно в лихорадке. В ее ушах звучал его бархатный голос, его грустные, нежные глаза стояли у нее в памяти. Она не могла с этим справиться. Мужа не было рядом, а ей хотелось повеситься при мысли, что она опять будет сидеть в этой квартире, словно затворник.

Злобно захлопнув дверь и прихватив с собой лишь футболку и ключи от машины, Катя, плюнув на все предрассудки, пустилась в путь. Она ехала, не думая ни о чем, полностью поддавшись своему порыву, уверяя себя в том, что она абсолютно невинна в своем желании быть счастливой, что это вполне естественный каприз, в котором нет ничего предосудительного. Она нервно нажимала на газ, представляя себе лишь его радостное лицо на пороге дома. Но чем больше она приближалась к городу ангелов, тем больше в ее памяти всплывало их последнее расставание, и до ее рассудка доходила вся нелепость ситуации. И все же, возвращаться просто так, она не была намерена.

Подъехав к владениям Криса, она вышла из машины, дождалась открытия ворот и, дрожа, пошла вдоль лужайки к крыльцу. Не успела она пройти и половину пути, как дверь отворилась, и в проеме показался знакомый мускулистый силуэт. Катя на секунду застыла на месте, но потом совладала с собой и двинулась дальше. Как только она подошла на достаточно близкое расстояние, она смогла различить кривую, скептическую ухмылку на его страдальческом лице. Растерявшись, она не смогла придумать ничего лучшего в свое оправдание, чем «Я приехала вернуть тебе футболку…»

Лицо Криса исказилось еще больше. Казалось, в застывшей тишине можно было услышать крутящуюся в его голове мысль: «Зачем ты меня жестоко мучаешь своей неопределенностью?» Вслух же срывающимся голосом он произнес:

– Я надеюсь, ты ее не постирала?

Эта фраза была пропитана сарказмом, за которым скрывалась нестерпимая боль, и это несказанно ранило Катерину. Эта пытка была невыносима. Катя смотрела на прекрасное, мужественное тело, на его сильные руки, которые могли доставить умопомрачающее наслаждение оказавшейся в них счастливице, на дерзкое, божественной красоты лицо, а главное – потупленные от боли глаза, сверкающие кристалликами слезинок. Притяжение было сильнее ее рассудка. Позабыв обо всем, она бросилась обнимать его. Мощный электрический разряд пронзил обоих. Отрешенно поддавшись порабощающему обожанию, Катя выпалила:

– О, Господи, я люблю тебя! Я люблю тебя, дорогой! Пожалуйста, поцелуй меня!

Ничего не соображая, дрожащими руками она машинально раздевала его, стараясь как можно быстрее добраться до его тела. Ей хотелось съесть его, съесть всего без остатка, чтобы он навсегда остался с ней, был неотъемлемой частью ее. Она схватила его руки и принялась целовать их, прислоняя при этом к своим щекам, чтобы почувствовать тепло и нежность его тела.

– Я люблю твои руки! О, Боже! Это сумасшествие! Я люблю тебя до кончиков ногтей! Я с ума схожу, как я люблю тебя! Ты слышишь? Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, ЛЮБЛЮ, ЛЮБЛЮ, ЛЮБЛЮ!!!

Она присела на стоящий рядом диван и схватилась за голову. У нее даже колени дрожали от страсти, так что не было сил стоять на ногах. Крис подошел, взял ее за руку и, сев на корточки и глядя снизу прямо ей в глаза, полушепотом произнес:

– Я тоже тебя люблю…

Будто не слыша его слов, Катя продолжала в истерике:

– Я люблю тебя с шестнадцати лет!

Крис снисходительно улыбнулся. Его тронула подобная искренность.

– Ты знаешь, – сказал он, – я догадывался о чем-то подобном.

Катя удивленно подняла на него глаза, будто эта фраза задела ее самолюбие.

– Серьезно? – спросила она.

– Ты еще спрашиваешь! – усмехнулся Крис, – Только слепому не заметно, как ты на меня смотришь!

Он подошел и нежно обнял ее за плечи.

– Наверное, стекло могло бы расплавиться, оказавшись между нами.

Поняв, что оправдываться бесполезно да и, в сущности, бессмысленно, Катя безнадежно произнесла:

– Что нам делать?

– Нет ничего проще, чем просто быть вместе, – с надеждой ответил Крис.