Чтение онлайн

…и когда я тебя обниму…

В одном из мешочков он нашел льняной бинт – тонкую длинную полоску ткани, которой крепко обмотал поврежденные фаланги.

…наши тени сольются в одну…

Юный воин сел на ступеньки. Он дрожал то ли от холода, то ли от страха: пустое здание – пристанище духов мертвого народа. Эти призраки до сих пор включают в доме така лифты и запускают воду в сливные бачки. Но в родном доме каждый угол обвязан охранными заклятьями – нечисть туда не проникнет, минное семя не попадет. А строение, затерянное в междутропье, – это совсем другое дело!

Проверив содержимое мешочков, Стас нашел жестяную банку с барсучьим жиром, смешанным с кизилом и корнем петрушки. Если натереться этой дрянью, то кислотные ожоги будут не страшны. Вскоре торс юноши заблестел во вспышках молний: зеленоватые татуировки, бугры мышц, шрамы…

Оделся. Спустился туда, где к ступенькам подступил ядовитый поток. Отвесные струи ливня соединяли небо с междутропьем. Как бы Стас ни опасался призраков, но в дождь он не пойдет, даже если бесплотные духи нападут на него и будут грызть живьем. Ибо промокнуть – значит умереть.

Почтовые ящики – бледно-голубые коробки из металла – крепко привинчены к стене. На деревянных перилах нет и намека на гниль. Заброшенный дом простоит еще не один десяток зим.

На резиновом коврике, свернувшись и спрятав под лапу обожженный кислотой нос, лежал Рекс. Испуганный и жалкий, он заскулил, когда Сокол погладил его по загривку. Вместе они поднялись этажом выше.

– Есть тут кто?

Стены молчали, лестничные площадки не желали разговаривать с воином така.

– Ау, отзовись!

Квартирные проемы. Двери, двери, двери – обитые дерматином, металлические, фанерные, с замками и без, провалившиеся внутрь и стойко охраняющие санузлы, мебель и бытовую технику.

Надо переждать непогоду.

Стас ударил плечом в хлипкую с виду дверь – та провалилась в тесную прихожую. Открытые квартиры его не прельстили – мало ли, вдруг там уже обосновался медведь или тигр? И вот Сокол внутри. Одинокий табурет, запыленная люстра, треснувшее зеркало. Рекс тут же запрыгнул на кровать и вцепился клыками в подушку – по комнате полетели перья. Носком мокасина Стас тронул пластиковую хлебницу, что валялась на линолеуме. Все как везде, все как в сотне других заброшенных домов. Вот только на кухне…

Там Сокол нежданно-негаданно обнаружил холодильник.

Самый настоящий! Да-да, холодильник! Живой!

Мощный белый параллелепипед с резиновыми прокладками на дверце. Слово-то какое – «параллелепипед»! Не зря Уголь Медведя заставлял зубрить, казалось бы, никому не нужные теоремы – заклинания древних. А вот и пригодились. Так что век живи – век учись!

Раньше Старый Сокол никогда не видел холодильника, но именно так он и должен выглядеть. Здоровыми пальцами Стас ущипнул себя за бедро – холодильник не исчез, стоит себе между газовой плитой и рукомойником, бежать не собирается. Да и не слышал Стас, чтобы холодильники от людей бегали. Старцы сказывали, что холодильники и така всегда жили в мире.

Значит, легенды не врут. Надо же!

Сокол подкрался к параллелепипеду и трижды поклонился, положив мачете на пол и подняв руки. Так воин продемонстрировал свои добрые намерения.

Он сказал:

– Я не желаю тебе зла. Я пришел с миром!

Холодильник ответил рыком и задребезжал, заставив Стаса отскочить.

– Я не причиню тебе зла! Я пришел с миром! Разреши заглянуть в твою утробу, позволь насладиться прекрасным зрелищем!

Сердце бешено колотилось, зуб на зуб не попадал, в ушах стоял гул. Стас коснулся резиновых прокладок, соединяющих дверцу – рот холодильника! – с телом-параллелепипедом.

Чуть ли не теряя сознание, он потянул ручку на себя – и ослеп от яркого света, вырвавшегося из глубин металлического чрева.

Низ живота словно обожгло кипятком. Сдвинув ноги, Сокол засеменил к окну. Сквозь занавески, поеденные молью, пробивались вспышки молний. Свет из пасти холодильника просто ужасал. Наверное, полжизни Стас потратил на то, чтобы восстановить дыхание. Он спустил штаны до колен – на ржавую батарею отопления брызнула желтоватая струя.

Натянув штаны, заставил себя вернуться к недовольно вибрирующему холодильнику, который, стоило только подойти поближе, вдруг запищал. По лицу Старого Сокола скатилась капля пота.

Он сел на колени у распахнутого чрева и, прищурившись, сунул здоровую руку внутрь, туда, где на алюминиевой решетке лежали три консервные банки. Кисть неожиданно обдало холодом. Стас схватил первую попавшуюся банку и отпрянул.

Есть!

И вновь старинные легенды не лгут! Сокол никогда не видел консервных банок, но откуда-то знал, что металлические цилиндры из холодильника – они и есть.

«Килька, обжаренная в томатном соусе» – первый трофей Стаса, двести сорок граммов, если верить надписи. «Паштет куриный с маслом» – второй, нетто триста сорок. «Кукуруза сладкая» – последний, полтораста.

Все, пусто в холодильнике. Стас с облегчением захлопнул дверцу.

Кукуруза – это понятно. А остальное: килька, томатный соус, паштет, да еще куриный? А цифры что означают, какой тайный смысл несут? В легендах о граммах ничего не говорилось. Мудрые старцы, наверное, забыли поведать обо всем этом.

Консервные банки были холодными и гладкими на ощупь, как лезвие мачете. Соколу везет: сначала нашел месторождение сухого спирта, теперь вот холодильник. Будет чем обрадовать соплеменников по возвращении.

Короткий, но сильный замах – лезвие мачете располовинило жестянку, по линолеуму растеклась кровь. Так и должно быть: если кого-то убиваешь, течет кровь, и нет разницы, заяц это длинноухий или консервная банка с надписью «Килька в томатном соусе».

Вкусно, спасибо холодильнику.

Второй день в междутропье.

Стаса атаковала надоуессиу [35] . Но ядовитыми зубами не коснулась плоти – Светлая Ночь на совесть сделала штаны, крепкие. Стас перерубил гибкое тело томагавком. Гремучке давно уже пора залечь в спячку, а она на людей пасть открывает. И как Стас ее не заметил? Вот так, мечтая о девичьих прелестях, и на мину наступишь…

Жаль, нельзя вынести холодильник из квартиры – морозильная камера перестанет плодоносить. Согласно легендам, каждую неделю можно собирать урожай – три банки. От такого чуда даже уходить не хотелось. Эх, прилипнуть бы, как МПМ [36] , к белой дверце. Грустно. Красивый он, холодильник. На обратном пути надо будет зайти, полюбоваться. И Лизе показать. Она ж ничего подобного не видела никогда.

Вчерашний дождь оставил после себя только редкие лужи. Почти везде вода сошла. Стас разыскал в грязи томагавк и щуп, протер, очистил. Хорошо, солнце мгновенно высушило палые листья и траву. А ведь скоро дожди зачастят, и продвижение по междутропью очень замедлится.