Чтение онлайн

Таким образом, на сегодняшний день в этом «бизнесе» все серьезно и на высоком профессиональном уровне, с этими ребятами не забалуешь. Панацея — только спрятанный в огороде «форс-минором» на крайний форс-мажорный случай мешок с деньгами, а также не по-интеллигентски закаленная нервная система и такой же изощренный профессионализм в виде честно полученного красного диплома о высшем юридическом образовании. Что, кстати, если замешкаешься, можно получить и потом, в тюремном университете. А тезис «сесть мы всегда успеем» в данной диспозиции, когда Вас ставят раком, не уместен. Тут неумолимо работает закон джунглей: опоздавшим — кости и нары.

Что посеяли циничные псевдолибералы от юриспруденции, то мы теперь и пожинаем, и хаваем от пуза, пока не вспучит. Мой Вам добрый немеркантильный совет: хотите выжить в условиях облаченного в закон воинствующего беззакония — вперед на курсы юридического ликбеза, господа хорошие! А после этого дружно беремся за исправление юридического законодательства в отдельно взятой «суверенно-демократической» стране. Пока друг друга не сожрали в непримиримой классовой борьбе за скудную пайку в ГУЛаге.

Если так случилось, что Вы стали объектом преступных посягательств, оказавшись в числе тех 20 миллионов граждан, которые ежегодно обращаются за помощью сейчас уже не к «милым лицам» в милицию, а к «поганым лицам» в полицию, Вас ждут следующие основные «ухабы» на тернистом и долгом пути к торжеству справедливости. Заявление о преступлении могут не зарегистрировать, обманув либо уговорив Вас, что Ваша разбитая физиономия и отнятые деньги — всего лишь гражданско-правовые отношения с неким гражданином. Могут, не проводя проверку, вынести постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, потому что не хотят эти «импотенты» возбуждаться и все тут. Возбудив уголовное дело, потерпевшим Вас, скорее всего, не признают, чтобы, как у настоящих великих стратегов, иметь простор для маневра. Составленный для жуликов в погонах уголовно-правовой кодекс это позволяет. Мало ли, преступник окажется более симпатичным и щедрым, чем потерпевший, что, как правило, и случается. Лицо ведь у Вас в ссадинах и гематомах, а у него вполне симпатичный облик человека, уверенно идущего по жизни. И тогда дельце надо будет как-то прикрывать. А Ваш зловредный статус потерпевшего может сильно этому помешать.

А для этого, заранее думая о перспективе, как обмануть жертву преступления, раз уж у нее наметилась такая печальная судьба — быть жертвой по жизни, у следствия есть ряд домашних жульнических заготовок. Процессуальные финты — это основа современного искусства мошенничества при расследовании. Основные из них следующие. Возбуждение уголовного дела по факту, а не в отношении конкретного лица, даже если преступление очевидное и Вы указали на лицо, его совершившее. Возбуждение по более мягкой статье Уголовного кодекса, чем Вы указали в своем заявлении, например, кража вместо грабежа или разбоя. Возбуждение по одному составу, хотя их несколько. Так называемый «пинг-понг» — перенаправление из одного органа расследования в другой, благо органов этих, где сосредоточена армия мошенников от юриспруденции, много. Игнорирование доказательств по делу, а изъясняясь юридическим языком, фальсификация и служебный подлог, что при современном УК и УПК можно делать совершенно спокойно и безнаказанно. Непроведение необходимых следственных действий, чтобы не накапливать доказательную базу. Сознательные процессуальные ошибки, в результате которых доказательства в последующем признаются недопустимыми. Присвоение преступникам «почетного» статуса «неустановленного лица», даже если Вы указали на конкретного человека и назвали фамилию. Постоянные приостановления уголовного дела вплоть до истечения срока давности, что дает возможность не только вполне легально освободить преступника от уголовной ответственности, но и самому следователю избежать уголовной ответственности за освобождение «братана-преступника» от уголовной ответственности. Все эти препятствия Вам придется преодолевать, если Вы, как «злой чечен», решите идти до конца и добиваться справедливости.

Общим условием магии любого мошенничества является тайна. Раскрытый фокус — это не фокус. В наших условиях это тайна следствия. Минимум информации и минимум предоставляемых Вам документов — это необходимое условие процессуального жульничества. Результатом всех процессуальных действий в ходе расследования является процессуальное решение, которое выносится в форме постановления. Так вот эти постановления следователи стараются скрывать от заявителей и потерпевших, поскольку их, в отличие от уведомлений и другой макулатуры в виде отписок, можно обжаловать. А кому хочется, чтобы его незаконные действия обжаловали? Поэтому и не дают.

Таким образом, в условиях юридической вакханалии спасение утопающих — дело рук самих утопающих. И никак иначе. Система Вам не поможет, она стоит к Вам спиной. И надеяться на то, что она может быть добра, бесполезно. Там работают люди не сентиментальные, рисковые, закаленные необходимостью исполнения преступных «приказов» руководителей, с сознанием высокой степени криминализированности, понимающие, что и сами при определенных обстоятельствах могут «загреметь под фанфары».

Преступником уничтожены следы преступления — нет проблемы неотвратимости наказания. Преступление скрыто от регистрации — тоже нет проблемы для преступника, «и дождь смывает все следы». А также нет проблемы для правоохранительной системы, поскольку можно «курить бамбук», расследовать ничего не надо. Да и статистика получается красивее. Ловким движением «шаловливых ручонок» очевидное преступление превращается… превращается в неочевидное.

Первая проблема, с которой сталкивается гражданин при обращении в правоохранительные органы с заявлением о преступлении, — это нежелание последних регистрировать заявление. Иными словами, Вы сталкиваетесь с преступной попыткой скрыть от учета сам факт преступления. А подобная практика имеет место быть в большом масштабе в нашей продолжающей деградировать правоохранительной системе.

5 марта 2013 года В. В. Путин выступил на расширенном заседании коллегии Генпрокуратуры. В свое речи, обращенной к прокурорским работникам, он заявил о необходимости дальнейшего повышения эффективности работы ведомства. Путин попросил уделить большее внимание регистрации сообщений о преступлениях. По оценкам, только в 2012 году число незарегистрированных преступлений составило порядка 152 тысяч.

Для жертвы преступления в России обращение в правоохранительные органы бессмысленно, унизительно и даже опасно. Поэтому граждане предпочитают не обращаться к государству за помощью, а предпринимают самостоятельные действия по восстановлению справедливости, вплоть до самосуда. Более 10 процентов правонарушений совершаются теми, кто ранее был жертвой преступления.

Что стоит за проблемой укрытия от регистрации сообщений о преступлении и приведенной статистикой? Трагические судьбы и попранные права огромного количества граждан России, которые стали объектом преступных посягательств со стороны другой части граждан, которые, совершив преступления, остались ненаказанными и, благодаря «добровольным помощникам» в правоохранительных органах, получили карт-бланш на совершение новых преступлений. Для того чтобы понять суть проблемы и ее остроту, необходимо разобраться в том, какие бывают жертвы преступлений и с чем они сталкиваются при обращении в правоохранительные органы.

Первая категория граждан из числа потерпевших — это те, которые обратиться никуда не могут, потому что после совершения против них насильственного преступления они оказываются в морге и после «реинкарнации» или прохождения чистилищ в счастливую неземную жизнь проблемы возмездия их уже не волнуют. А их близких и родственников, которые могут быть признаны потерпевшими, после того как им вручили бренное тело усопшего, в первую очередь волнуют не перспективы расследования уголовного дела, а проблемы организации гражданской панихиды и расходы на погребение. И здесь, если нет неоспоримых признаков насильственной смерти, у «доблестных хранителей закона» появляется соблазн выдать печальное событие за несчастный случай. Мол, шел, поскользнулся, упал три раза подряд на острый, как нож, или совершенно тупой, как кирпич, предмет, ну и… Или «случайно» упал с балкона с траекторией полета пикирующего бомбардировщика. В общем, сам виноват, осторожнее надо быть. Признаков преступления как будто и нет. Этот прием с большим успехом применяется на практике.

Второй вариант, самый распространенный: убили и вещдок в виде обездвиженного тела закопали, утопили в болоте, сожгли и т. д. И результатом этого и т. д. является отсутствие наличия. Причем о том, что убитого желательно спрятать, чтобы не нашли, знает любой первоклашка начальной общеобразовательной школы наемных убийц. А уж люди с высшим юридическим образованием в МВД и СКР о том, что нет трупа — нет проблем для защитников закона, знают еще лучше. Поэтому пропавших без вести людей никто не регистрирует по КУСП (так сокращенно называется книга учета сообщений о преступлениях). И никто в госструктурах реально поиски не организовывает. Двухмиллионная армия полицейских занята другими, более важными делами. Непрошибаемая циничная логика такова: мало ли, где они шляются. Если убиты, почему молчат?! Бывают, правда, исключения, если пропал без вести, допустим, любимый ребеночек высокопоставленного чиновника. Тогда, возможно, после хорошего пинка и уголовное дельце возбудят, и вся полиция на ушах стоять будет.