Чтение онлайн

к Бурее. Ноги подкосились, и он упал на прибрежные кусты.

Зачем было тратить два дня для того, чтобы с таким трудом

перевалить хребет в том же бассейне Буреи? В мозгу уди-

вительно четко возникли ясные картины и все детали этих

кошмарных дней. Вспомнились все разговоры о планах

экспедиции и отряда, о приметах в тайге и о том, что до

Буреи не меньше ста километров, а до населенных мест еще

больше. Разве можно при его состоянии пройти сто километ-

ров. А дальше на юг ни один из отрядов не работал. Значит,

нужно поворачивать назад по тому же пути, чтобы не зайти

куда-нибудь в сторону.

Следующий день был наполнен ужасным напряжением

сил для подъема к водоразделу. Ноги не хотели двигаться.

Лицо заливал пот. Что случилось с авиацией? Самолеты ле-

тают и вдоль долин, и поперек. А, наверное, на будущий

год аэросъемку делают. Но уж с Венькой-то больше ни за

что не пойду.

Широкий водораздельный гребень покрыт темнохвойной

тайгой. Ни ягод, ни воды. Так не хотелось делать лишний

путь на спуск в долину, но пришлось — мучила жажда.

Как только он делал резкие движения или начинал идти

быстрее, кружилась голова.

К вечеру облака спрятали солнце. Пускай, теперь-то

он знает, в какую сторону идти! Ночью порывы ветра срыва-

ли желтую хвою лиственниц и окончательно оголили лист-

венные кусты и березу. К утру густо повалил снег.

Михаил уже отчетливо не помнил, как прошла эта страш-

ная ночь. Утром он разорвал по шву рюкзак и сделал полу-

плащ, полукапюшон. Снег валил весь день почти без пере-

рыва. Он сделал белыми деревья и кусты, покрыл толстым

слоем землю, скрыв под своим саваном последнюю доступную

пищу.

Желудок уже не болел. Голод как будто заснул. Наступи-

ло безразличие. Мир воспринимался посторонним, ненуж-

ным. Совсем все равно, идет ли снег или светит солнце,

есть ли брусника или пропала. Искать ее под снегом трудно—

разве случайно, когда ногой зацепишь. Хоть и не хочется,

а есть нужно — иначе не дойдешь.

Дальше дни и ночи как-то перемешались. В мозгу было

только одно — дойти, не выходить из этой долины, которая

приведет к лабазу, и поддержать силы какой-нибудь пищей.

Тайга забита ею до отказа. По ветвям прыгали белки. Из-

115

под ног слетали рябчики. На снегу виднелись следы мышей,

каких-то зверей и птиц. Несколько раз шарахались в сторону

и уходили в чащу лоси. Но все это было недосягаемо. Хоть

бы дохлый какой попался — всякого бы съел. Он перепро-

бовал кору всех кустарников, и почти вся она была горькая.

Семечки лиственничных и еловых шишек царапали гортань,

но все равно он глотал их. Трава стала сухой и пресной,

а корни жесткие и почти не давали сока.

Спать подолгу не приходилось. Несколько минут дремы—

и начинаешь окоченевать. Холод гнал, а слабость и усталость

валили на землю. Он садился, дремал, замерзал, вставал,

шел несколько минут и опять, садясь ненадолго, засыпал.

Грыз кору прямо на стволиках кустов, жевал траву, но она

только вызывала слюну.

Однажды он проспал дольше обычного. Поднялся уже

засветло. Снег покрыл его. Он сделал несколько шагов

и пересек совсем свежий медвежий след. Чуть не настоящую

тропу протоптал вокруг спящего медведь, обойдя вокруг

несколько раз. Видно, зверь был сыт. Ну и пусть. Главная

цель — лабаз. Все остальное не мог уже переварить исто-

щенный мозг Кучерявого.

За эти дни Михаил познал многие тайны тайги: знал

признаки распространения брусничника. Знал, где пасутся

рябчики в разное время суток. Узнавал места, где был преж-

де. Только тогда он прошел здесь в один день, а обратно

и в три дня не осилишь.

Он еще не успел дойти до той длинной мари под гольцом,

когда перестал валить снег. Ночью он потерял сознание.

Сколько длилось полумертвое состояние? Очнулся от яркого

солнышка, сильно пригревшего бок, лицо и ногу. Другая

нога пока ничего не чувствовала. Полулежа он разулся и,

расстелив портянки на кустиках, стал растирать ногу. Даже

солнце не вызвало радости. Только уже лежа в больнице

он понял: не отогрей его солнце, так и остался бы он там

на берегу речки, на которой появились уже забереги.

Опять пролетел самолет. Он летел сначала к гольцу, по-

том как раз над долиной, где двигался Кучерявый. Можно

было бы выйти на полянку метрах в ста, но это же четверть

дня пути. А потом самолет все равно не сядет, а увидит

ли — неизвестно.

Самое мучительное время настало при подъеме у верх-

ней части гольца. Полегший кедровый стланик отнимал

силы уже при третьем шаге. Среди кустов скопилось много

снега. Веток почти не было видно, и ноги попадали в них,

116

как в капкан. Для того чтобы освободиться из их тисков,

требовалось столько же сил, сколько на сто метров ходьбы

по ровному месту.

Выше стланникового пояса начались обледенелые каме-

нистые осыпи. Оставалось только одно — ползти. Руки

и без того почти не сгибались, а тут еще снег и подернутые

ледяной коркой камни. Промокли брюки на коленях, на

них стали расширяться недавно образовавшиеся прорехи.

Хорошо еще, что день выдался солнечный. Но руки не ото-

гревались. Сытый и небольной человек эту полосу камени-

стого склона прошел бы самое большое минут за двадцать.

Кучерявый полз больше полдня. И все же казалось, что полз-