Чтение онлайн

— Как ведро ледяной воды на голову, — подсказал Грин.

— Вроде того, — согласился Оливер.

Я вспомнила, как его крутило и ломало, и поняла, что сравнение подобрано слишком мягкое.

— Вам от этого не плохо теперь? — поинтересовалась робко.

— Нет, — ответил вместо ректора доктор. — Милорду Райхону теперь очень хорошо. Во всяком случае, целительские заклинания сработали все, как одно. Но думаю, даже если бы их не было, такого количества энергии хватило бы на самопроизвольное обновление организма.

— Да? — спросила я у Оливера. Мало ли, что Грин говорит, это ведь не его чистой силой шандарахнуло. — С вами точно все хорошо?

— Все прекрасно, Элизабет. Чувствую себя немного странно, но это пройдет. Нужно время, чтобы энергия усвоилась, или сброшу излишки…

Он улыбался, и я улыбалась в ответ. О том, какой идиотский у меня при том вид, старалась не думать. Главное, что все хорошо. Даже замечательно. Оливер спас меня. Я вылечила его. Случайно, но вылечила же. И день, который мог стать последним в моей жизни, стал одним из лучших. Потому что Оливер смотрел на меня так… и я на него…

А на Грина мы оба не смотрели. Просто забыли о нем, и вспомнили только тогда, когда доктор, издав какой-то невнятный звук, начал медленно сползать по стене.

— Веночек, — провыл он, закрыв лицо руками. Уселся прямо на пол и уронил голову на согнутые колени. — Веночек она сплела…

— Нервное, наверное, — шепотом пояснила я Оливеру, чувствуя, как саму начинает трясти в преддверии истеричного смеха.

Милорд Райхон хрюкнул в кулак и отвернулся.

— Вено-очек! — протянул издевательски доктор, взглянул на меня на миг и снова спрятал лицо в ладонях, зайдясь беззвучным хохотом.

— И ничего смешного! — заявила я и тотчас зажала себе рот. Лучше давиться тихими всхлипами, чем ржать как лошадь.

Или как ректор.

— Правда, ничего, — сквозь смех поддержал он меня, уголком простынки смахнув с ресниц слезы. — Ну, сплела… веночек…

— У-у, из травки, — согласился с пола Грин. — Веночек…

— Веночек! — подтвердила я и опять зажала рот, хоть это уже почти не помогало.

На месте инспектора Крейга, появившегося в палате спустя пару минут, увидев трех хохочущих придурков, я позвала бы на помощь медиков. Но инспектор этого не сделал. Может быть, потому, что в компании веселящихся идиотов уже был свой доктор.

И правда, нервное. Потому на самом деле повода для смеха не было. Из того, что рассказали мне после, я поняла, что Оливеру безумно повезло, что я — это я, ветер в голове и периодически полное отсутствие каких-либо мыслей. Добрый нрав и чистое сердце, как тактично выразился Крейг. Позитивное мышление, легкость восприятия и свойственная молодости беспечность, по словам милорда Райхона. Грин от комментариев воздержался. Пожалел меня, наверное: он-то всегда называет вещи своими именами.

Я могла не только энергией ректора зарядить под завязку, могла вплести в «веночек» обиду, страх или злость, и его накачать этими эмоциями. Возжелать мести и вложить это желание в сильнейшего в академии малефика, не знающего, кому именно нужно мстить. Даже убить его могла. Никто из магов не сказал этого прямо, но догадаться несложно. Как и о том, что случилось бы, мечтай я в момент плетения веночка о неземной любви. Видела я уже, что может сделать с умным интересным мужчиной приворот, упасите боги от такого счастья.

Так что сегодня беда дважды обошла меня стороной. И не только меня.

Хотелось верить, что лимит везения я этим не исчерпала.

Из палаты я ушла с Грином. Оливеру нужно было одеться и получить от лечащего врача официальное разрешение покинуть лечебницу, а инспектор остался с ним за компанию и чтобы, как я предполагала, рассказать о визите к эльфам.

Передо мной же никто отчитываться не собирался.

Доктор, вдоволь насмеявшись, сделался необычно серьезным и молчаливым. Привел меня в свой кабинет, кивнул на стул для посетителей, а сам уселся за стол. Меня не удивило бы, спроси он, на что я жалуюсь. Я даже ответила бы: так, мол, и так, жалуюсь на всеобщее непонимание и сокрытие важной для меня информации. Но целитель хранил сосредоточенное молчание. Возможно, ждал, пока подойдут остальные.

— Угостите кофе или чаем? — заговорила я первой. Еще вчера не решилась бы на такую наглость. Сейчас это наглостью не казалось.

— Чай, — решил Грин, отвлекшись от размышлений. — У меня есть замечательный мятный сбор.

— Хорошо.

— Помните, я рассказывал вам об одном своем знакомом, увлекавшимся созданием плетений на промежуточном уровне? — вдруг спросил он без предисловий, будто продолжая ни на минуту не прерывавшийся разговор. — Он умер, не дожив до тридцати.

— Может быть, он просто заблудился? — рассеянно предположила я, глядя, как доктор наливает воду в большую стеклянную посудину, чтобы вскипятить ее на спиртовке. — Говорят, что с промежуточного уровня можно открыть проход в иные миры и попасть в другую версию себя.

— Говорят, — согласился Грин. Взглянул на меня с новым интересом: видимо, не подозревал за мной любви к мифологии. — Вернее, пишут. Писали когда-то. Но я лично не встречался с подобными путешественниками.

Завозился опять со спиртовкой и не видел моей улыбки.

Встречались, господин доктор. Но я не стану вас разубеждать.

И экспериментировать с травами-потоками больше не буду. По крайней мере, пока не разберусь, как именно это работает.

— Странно, что никто из летевших с нами до сих пор не объявился, — сказала я, пытаясь вывернуть разговор в нужное мне русло. — Никому нет дела до нас с милордом Райхоном? Или они думают, что мы разбились и обшаривают каньон в поисках изувеченных тел?

Грубая уловка. Доктор разгадал ее без труда. Хмыкнул, но до ответа снизошел.

Оказывается, пассажиров «Крылатого» давно известили, что мы с ректором живы и почти здоровы, но до выяснения обстоятельств и во избежание распространения ненужных слухов эльфы задержали всех в посольстве. Ну, как задержали — пригласили на банкет, который и так намечался после полета. Угощают перепуганных магов изысканными деликатесами и дорогим вином, развлекают в меру сил.

Развлечения я представила себе очень живо: достаточно вспомнить каменное лицо лорда Эрентвилля, чтобы догадаться, какое сейчас веселье царит в посольстве. А вот полакомиться эльфийскими деликатесами не отказалась бы. И не эльфийскими тоже. Хоть чем-нибудь полакомиться…

Я громко сглотнула наполнившую рот слюну, и Грин мгновенно среагировал на недвусмысленный звук.

— Я брал из дома сэндвичи. Один еще остался. Даже не надкушенный.

— Злопамятный вы человек, — проворчала я в ответ на его усмешку.

— Так будете?

— Издеваетесь? Конечно, буду!

А потом придет Оливер и я стребую с него шоколадные пирожные. И ответы на все вопросы, от которых уклоняется господин доктор.

Но ректор не торопился.

Я и сэндвич сжевала, и чая Грин мне налил уже вторую чашку, а их с инспектором все не было. Наверное, обсуждали случившееся. Спорили снова, выясняя, что мне нужно знать, а чего не нужно. Заявлять ли о покушении, ставить ли в известность отца или все же остановиться на истории с несовместимым с эльфийской магией артефактом.