Острая стратегическая недостаточность
Шрифт:
«… никаких высокоидейных мотивов в европейских войнах против Наполеона Кутузов не видит в принципе. Война и внешняя политика для него вообще дело безыдейное. В событиях наполеоновских войн он видит и учитывает не права и свободы, а борьбу за интерес тех или иных держав; Англия борется против Франции за свой интерес, но интереса России тут нет; иное дело, ежели бы «место» всеевропейского диктатора с падением Наполеона могла бы занять Россия – тогда будет хотя бы предмет для разговора; но падение Наполеона приведёт к усилению не России, а Англии и её «нестерпимого» господства на морях – как же может Россия этому способствовать?! Вся та плоскость, в которой рассуждает об этих делах Кутузов – совершенно та же, в которой всегда вращалась мысль Наполеона. Она чужда всякой идеологии и полностью исчерпывается «реальной политикой» – борьбы национальных организмов за свои интересы, включая гегемонию и преимущества перед соседями. Заодно можно понять, что такое для Кутузова «Россия». Для этой кутузовской «России» нестерпимо морское владычество Англии. Но кому же в России оно было нестерпимо или хотя бы тягостно? Элите и государству? Никоим образом: они продавали Англии сырьё и получали от этого немалые средства. Господство Англии на море государству не вредило и стратегически, так как войны России – войны сухопутные. Купцам? Да, конечно, английское господство на морях не давало даже развернуться русской заморской торговле там, где ей пришлось бы конкурировать с английской (то есть почти всюду). Народу? Прямо народу английское владычество на морях не давало ничего ни хорошего, ни плохого; с точки зрения потенциальных возможностей – чем более развита была бы собственно русская торговля, тем зажиточнее бы жила в конечном счёте страна в целом. Заметим, что вывозить сырьё английское морское господство России нисколько не мешало, даже помогало – мешало оно только развивать национальное производство и вывозить его продукцию!»
Если внимательно изучить материалы того самого английского шпиона Вильсона – а «работал» он весьма эффективно и обладал всей полнотой информации, – то мы увидим: конфиденциально встретившись с французским послом Лористоном, Кутузов собирался заключить перемирие с полным и свободным выводом французской армии из России. Французский император предоставил для этого Лористону все необходимые полномочия. Это был крайне рискованный шаг. Кутузов рисковал своей жизнью. И тем не менее, он попытался это сделать ради того простого народа, который он собирался сохранить.
«Если для генералов такой исход дела мог казаться недопустимо унизительным, если верховная русская власть пришла бы от него в ужас (он совершенно исключал продолжение войны в Европе), то для солдат и для всего народа описанное выше соглашение было бы небывалым, невероятным триумфом Кутузова. К восстановлению европейского равновесия и освобождению европейских монархов от наполеоновского диктата русские солдаты и мужики были совершенно равнодушны. Они готовы были принести любые жертвы, чтобы изгнать захватчиков из своей страны – но после заключения перемирия оказалось бы, что Кутузов обеспечил достижение этой великой цели и вовсе без всяких жертв, что им не придётся больше ни воевать, ни голодать для этого. Новые бои и жертвы в глазах солдат и народа с этого момента становились бы совершенно ненужными и прямо преступными, а Кутузов, который обеспечил освобождение без крови, поднялся бы в их глазах как народный спаситель и заступник, как вождь и отец солдатам, на недосягаемую высоту» [16] .
16
Вильсон Р.-Т. Дневник и письма. 1812-1813. М., 1995. С. 79.
Если бы в полной мере воплотился план перемирия Наполеона с Кутузовым, ещё неизвестно, чем бы закончилась битва при Ватерлоо. Возможно, Ватерлоо не состоялось бы вообще, а Россия избежала бы ужасающих катастроф в своей истории. Авторы считают: допустив войну с Наполеоном, российская власть открыла дорогу вторжению Хитлера [17] через 130 лет. Ведь хронической слабостью царской России было и оставалось научно-техническое и промышленное отставание. Именно это отставание закрепилось на целый век вследствие «неправильной» войны 1812-го года.
17
В немецком языке нет глухих и звонких согласных. Вместо них — сильные и слабые. На наш слух почти все они звучат глуховато. В фамилии Hitler начальный звук более всего похож на звонкий вариант русского звука «X». В южнорусской традиции так произносится звук, обозначаемый буквой «Г». В XVII веке русскую культуру более прочих продвигали «киевские книжники» — беглецы с юга Руси от польских репрессий после подавления восстаний против крепостного гнёта (на фоне польских порядков даже худшие образцы русского крепостничества на редкость гуманны). Тогда и сложилась передача подобных немецких слов через «Г». Но в северных и центральных русских говорах, ставших основой общерусской литературной нормы, этой буквой обозначается звонкая версия звука «К». Поэтому согласно нынешним нормам русской орфографии точнее использованное нами написание фамилии.
Но правильная или неправильная война, а 1812-й год – победа не только русской армии, хотя сейчас говорят только об этом. В целом 1812-й год подтвердил то, что говорил ещё Сунь-цзы: правильная стратегия всегда переигрывает правильную тактику. И 2012-й год должен быть юбилеем прежде всего не Бородинского сражения, а российской стратегии и российских стратегов.
УГЛЕВОДОРОДНАЯ СТРАТЕГИЯ
Нефть – товар не обычный. Нефть – товар стратегический.
ДЕРЖАВЫ ВЕЛИКИЕ И ЭНЕРГЕТИЧЕСКИЕ
Всем памятна ООНовская программа «Нефть в обмен на продовольствие» для побеждённого Ирака. СССР – великая держава! – сам загнал себя в такую же ситуацию – вывозил нефть ради закупки продовольствия. То есть уже тогда стал в части экономики побеждённым – по сути, большим Ираком. Понятно, это не путь развития, а тупик. Чтобы со всей ясностью увидеть это, обратимся к истории отношений Соединённых Штатов Америки и России.
ЗАОКЕАНСКОЕ СУХОПУТЬЕ
С того самого момента, как тринадцать британских колоний в Северной Америке провозгласили себя независимыми государствами [18] , Россия их активно поддержала. В частности, декларация императрицы Екатерины II Великой о вооружённой поддержке нейтралитета морской торговли не позволила метрополии организовать экономическую блокаду колоний.
Дружба продолжалась до тех пор, пока Соединённые Штаты Америки оставались, как и Россия, сухопутной империей. Даже краткая интервенция на Дальнем Востоке [19] не оставила неприятного осадка. А сталинская индустриализация в основном сводилась к закупке за океаном целых заводов. Причём американские инженеры годами сидели в СССР, налаживая производство и обучая персонал, не только потому, что в эпоху Великой Депрессии не хватало работы на их родине. Они ещё и симпатизировали нашему народу. Да и официально декларированные советские идеи нравились очень многим [20] .
18
Российские политики тогда не поверили, что независимые государства могут добровольно соединиться. Сочли, что по незнакомству с английским языком чего-то не поняли. С тех самых пор мы так и не перевели название United States of America полностью. Да еще и произносим сомнительное слово на привычном в XVIII веке немецком языке: Штаты. Хотя это, конечно, Соединённые Государства Америки. В большей части этой книги мы употребляем именно этот дословный перевод (и его сокращение СГА). Но в главах, где упоминаний заокеанской страны особенно много, сохранено традиционное написание, дабы формой не отвлекать читателей от содержания.
19
С той поры остался построенный американцами вагоностроительный завод, доселе обеспечивающий подвижным составом чуть ли не всю Транссибирскую магистраль.
20
Недаром во время Второй мировой войны многие участники Манхэттенского проекта — разработки атомной бомбы — охотно делились тайнами с советской разведкой вопреки всем соображениям секретности. Они считали СССР вечным союзником.
Но как только Соединённые Штаты заняли экологическую нишу морской империи, освобождённую Соединённым Королевством, мы перенесли на них привычное [21] отношение к геостратегическому оппоненту. И, конечно, очень быстро добились от него ответной неприязни [22] .
Правда, реальная степень заокеанской враждебности у нас традиционно преувеличивается. Например, военные потенциалы обеих великих держав до сих пор сравнимы, хотя экономический потенциал у нас на порядок меньше – то есть при желании Соединённые Штаты Америки могли создать вооружённые силы, способные раздавить СССР в одночасье. Сухопутные войска не только США, но и всей Организации Северо-Атлантического Договора [23] сопоставимы с советскими – при численности населения в несколько раз большей. По танкам же – доселе, невзирая на весь технический прогресс, главной сухопутной ударной силе – СССР всегда [24] намного превосходил весь Запад [25] .
21
И вполне заслуженное: фраза «англичанка гадит» появилась не на пустом месте.
22
Дело не только в чувствах. Американским интересам действительно во многом неудобен сам факт существования любой державы, сопоставимой с США по силе.
23
Northern Atlantic Treaty Organization (англ.).
24
С начала 1930-х, когда у нас освоили по лицензии производство быстроходных танков американского (!) конструктора Кристи, а затем стали их совершенствовать.
25
В годы Перестройки танковое изобилие называли примером бесцельной растраты сил и средств. Между тем число советских танков обосновано глубоким расчётом. По особенностям европейского театра военных действий наши стратеги определили, где советское наступление может быть встречено ядерными ударами. Рассчитали возможные потери. И создали столько танков, чтобы при всех этих потерях дойти до Атлантики, сметая по дороге войска НАТО. Благо в экипажах для этих танков дефицита не предвидится: любой тракторист — готовый механик-водитель.
Впрочем, у нас принято считать: США действуют против нас не столько открытой силой, сколько тайными операциями. «Происки ЦРУ» доселе не сходят с газетных страниц. Между тем эта грозная организация всегда блистала прежде всего неумелой растратой громадных средств [26] . Вспомните хотя бы легендарное подключение ЦРУ к телефонным кабелям в Берлине: СССР узнал об этом техническом чуде ещё на стадии планирования, после чего несколько лет снабжал заокеанских оппонентов искусной дезинформацией.
26
Все сколько-нибудь заметные удачи ЦРУ в борьбе против СССР обеспечены перебежчиками. Но и те в основном доставались американцам от коллег по НАТО. Например, легендарный Олег Пеньковский начал работать с британской разведкой — и только с её подачи стал подкармливать секретными сведениями еще и ЦРУ. Даже связником у него оставался британец Невилл Винн. Не исключено, кстати, что погубила Пеньковского как раз утечка информации из Лэнгли: в центральном аппарате ЦРУ советских агентов было куда больше, чем в руководстве Интеллидженс Сервис.
ДАВАЙТЕ ЖИТЬ ДРУЖНО
Между тем стратегические интересы обеих великих держав всегда были – и сейчас остаются – очень близки. Хотя бы потому, что реальные противники у нас и США одни и те же. Например, многие американцы возмущены необходимостью поддерживать арабов ради стабильного снабжения нефтью. Но ведь и нам нечему учиться у стран, доселе не вышедших из средневековья – а на рынках сырья они всегда будут нашими конкурентами [27] .
Едины у нас не только противники. Так, стиль инженерного и научного творчества у нас почти одинаковый. И, кстати, заметно отличающийся от европейских традиций. Поэтому, например, наши и американские ракетостроители всегда действовали практически наравне – зато европейцы до сих пор заметно отстают от нас. И российская авиация в тесном родстве с американской: киевлянин Игорь Сикорский создал лучшие американские гидросамолёты и основал тамошнее вертолётостроение, а наши конструкторы легко освоили лицензионное производство Douglas Commercial 3 [28] , а сразу после войны без всяких лицензий скопировали Boeing В-29 Superfortress [29] по единственному образцу, оставшемуся у нас после вынужденной посадки.
27
Причём очень неудобными: издержки производства у них заметно меньше, а запасы сырья в расчёте на душу населения куда больше.
28
В нашей авиации — Ли-2 по фамилии Лисунова — директора авиазавода.
29
Ту-4: копированием занималось КБ Туполева.
Именно поэтому экономическое взаимодействие нам несравненно полезнее противостояния. Экспорт российского сырья тут ни при чём: это добро не только американцам, но и нам куда выгоднее покупать в странах третьего мира. Зато возможности нашего совместного технического развития необозримы.
РАВНОВЕСИЕ СТРАХА
К сожалению, за океаном это осознано ничуть не лучше, чем у нас. Возможно, потому, что США вообще привыкли не слишком полагаться на союзников: там политику строят в лучших традициях экономики, а в деловой практике союзы распадаются едва ли не быстрее, чем создаются. А может быть, сказывается полувековая привычка противостояния: тамошние идеолУХи не хуже наших владеют искусством самогипноза.