Чтение онлайн

В соседней квартире жила шотландская овчарка — колли. Конечно, собака не сама по себе жила, была у неё и хозяйка, Вера Давыдовна, — жена капитана дальнего плавания. Капитан постоянно находился в своих дальних плаваниях. Соседке было скучно одной ждать его, она и завела щеночка.

Оля, когда училась во втором классе, любила играть с пушистым щенком.

С тех пор весёлый щенок вырос в крупную рыжую собаку с длинной головой и лохматым хвостом.

Оля два раза в неделю носила Айке кости и остатки обеда. Иногда Вера Давыдовна болела, и Оля выводила погулять Айку на поводке.

Айка редко лаяла, а кусаться ни с того ни с сего никогда бы не стала. Но не которые прохожие не догадывались об этом и боялись, если Айка шла без намордника. Поэтому Оля носила намордник в руке.

В этот вечер соседке опять нездоровилось, и Оля вывела Айку гулять.

Они побродили по двору, а потом вы шли на улицу Рубинштейна. Улицу Рубинштейна соединяет с Владимирским проспектом узкий переулок. Туда и повела Оля Айку. Там совсем не ездили машины и редко ходили люди.

Её обогнали трое мальчишек. Они громко смеялись и толкали друг друга.

Айке это не понравилось, ей во всём нравится порядок, она повернулась к мальчишкам и два раза на них гавкнула.

Мальчишки на минуту притихли, а Оля решила подождать — пусть они пройдут.

И тут навстречу им появился Максим Михеев.

Двое мальчишек толкнули на него своего длинного приятеля. Максим попытался обойти их, но они преградили ему дорогу.

— Чего толкаешься? — спросил самый низенький из мальчишек ужасно нахальным голосом.

— Я не толкаюсь, — услышала Оля.

— А ктотолкается? Мы, что ли? — засмеялся низенький.

Максим не ответил и снова попытался их обойти, прижав к груди книгу, завёрнутую в газету.

— Стой! — приказал низенький. — Проси прощения.

Максим Михеев молчал.

— Проси, говорят, прощения! У него проси, — низенький показал, указывая на длинного. — Целуй ему кулак.

— Ты чего? Мне не надо, — растерян, но проговорил длинный и на всякий случай спрятал руку в карман.

— Нет, надо, — железным голосом проговорил низенький. — Длинный, дай ему кулак, а он пусть поцелует. Тогда простим.

«Хоть бы какой-нибудь взрослый прошёл мимо!» — подумала Оля.

Но переулок был пуст.

Максим Михеев продолжал угрюмо молчать.

— Будешь целовать? — с угрозой спросил низенький. Он вдруг вырвал у Максима книгу и ударил по ней ногой. Книга отлетела в сторону, Максим бросился за книгой, но низенький на книгу наступил.

— Целуй кулак длинному.

И тут началась свалка. Все трое навалились на Максима. Он упал, его шапка покатилась по асфальту.

Этого Оля стерпеть не смогла. Вместе с Айкой, которая громко лаяла, она подбежала к мальчишкам.

Мальчишки испугались, оставили Максима и побежали по переулку к Владимирскому. В руках у низенького Оля увидела книгу и в ту же секунду спустила Айку. Айка, волоча поводок, с лаем бросилась вслед за мальчишками.

Мальчишки домчались уже до Владимирского проспекта, где шло много прохожих, но на углу Айка схватила низенького за рукав. Низенький прижался к стене, вскрикнул и выронил книгу на асфальт.

— Я не буду больше, не буду, — повторял он противным ноющим голосом. — Я пошутил.

Оля скомандовала Айке «фу», и та отпустила руку мальчишки. Оля нагнулась за книгой, обернула её газетой как следует, стряхнула с газеты грязь и пошла с Айкой назад. На низенького ей даже оглядываться было противно.

Но что странно — Максима в переулке не было.

Оля шла к своему дому, не переставая хвалить Айку.

— Умница, хорошая собака, — повторяла она.

И Айка, наверное, всё понимала, потому что заглядывала в лицо Оле и с удовольствием размахивала хвостом.

Андрей Степанович

(Или то, что было давно)

С виду Андрей Степанович был не старым, только хромал слегка — однажды целились ему из винтовки в сердце, а по пали в ногу.

Молодым подался он из деревни, от родного дома, в Санкт-Петербург. А там как раз начинали строить чудо инженерной мысли — Охтинский мост через реку Неву. И Андрей Степанович, а тогда могучий молодой красавец, стал рабочим на том строительстве.

Петербургские барышни, привстав с колясок, обожали смотреть на работу

молодого парня, на силушку его молодецкую.

Потом, когда началась Первая мировая война, взяли парня на фронт, стал он артиллеристом. И тут, если лошади не поспевали или гибли под шрапнелью, впрягался он и ворочал орудие не хуже коня боевого. Тогда и ударила его пуля в колено. Однако он ещё повоевал и в Гражданскую войну.

Но однажды, перед самым последним боем, встретился ему односельчанин и рассказал, что отец да мать у парня померли с голоду, а дом стоит пустой, бесхозяйный.

Выстрелило орудие в последний раз, выбросил парень горячую латунную гильзу, щёлкнул пушечным замком, сел у лафета на траву и призадумался.

«Что же это я? Деревенский корень мой пресекается, а я с войны в город пойду?»

Съел парень в последний раз кашу у костра со своими боевыми товарища ми, забросил мешок за спину и отправился в родную деревню. А пока шёл он к своему дому, бесхозная его изба и вовсе сгорела. Осталась стоять почернелая печь.

Бродил растерянный парень среди об горелых брёвен, разгребал ногами угли и с трудом узнавал родное место.

В это время из соседнего двора вы шла девушка, назвала его по имени отчеству — Андреем Степановичем. Погоревала вместе с ним о его родителях, о сгоревшей избе, сказала, что в тотдень была на поле, иначе бы уследила, не допустила пожара. Сказала ещё, что кое-какое хозяйство от избы она сберегла, хранила для Андрея Степановича.

Пытался узнать её парень, да пока она не сказала своего имени, так и не узнал бы. Была она когда – тоАнюткой, соседской десятилетней чумазой девчонкой, а теперь выросла в красавицу с большой косой и синими глазами.