Чтение онлайн

Но тогда, во имя Крома, куда же мог подеваться мальчишка? Он своими глазами видел, как черный утопил его в этом самом колодце! Поднявшись на нога, Конан огладил рукоять меча, словно ища у оружия поддержки, и вновь осмотрел пустой двор. Неожиданно взгляд его остановился на одной из верхних полок на стене. Он видел, как черный что-то поставил туда — на загорелом лице киммерийца внезапно выступил холодный пот.

Неуверенно, и все же не в силах свернуть в сторону, пират приблизился к светящейся стеке. Оглушенный подозрением, слишком чудовищным, чтобы высказать его вслух, он уставился на последнюю фигурку в ряду. Ужасающее сходство было очевидным. Окаменевший, крохотный, таращась вперед слепым взором, перед ним стоял юноша-зингарец. Ошибки быть не могло. Конан отпрянул, потрясенный до глубины души. Меч выпал из онемевших пальцев, и варвар застыл, пораженный догадкой, слишком невероятной и дикой, чтобы разум мог совладать с ней.

И все же сомнений быть не могло. Тайна крохотных фигурок открылась ему, однако тайна их необъяснимого превращения по-прежнему ускользала от понимания.

Как долго Конан простоял так, погруженный в раздумья, он не мог бы сказать наверняка. Женский крик вернул его к действительности, истошный крик, звучавший громче с каждым мгновением. Киммериец узнал этот голос, оцепенение, владевшее им, исчезло мгновенно и без следа.

Мощным прыжком он вскочил на один из верхних выступов и уцепился за стену, столкнув на землю несколько фигурок, чтобы дать опору ногам. Затем, подпрыгнув и подтянувшись еще немного, варвар оказался на вершине стены и смог заглянуть на другую сторону. Эта стена оказалась внешней; прямо перед ним расстилался зеленый луг, окружавший замок.

По поросшему травой склону шагал черный гигант, волоча под мышкой визжащую и извивающуюся девушку с такой же легкостью, как взрослый мог бы нести капризного младенца. Это была Санча, черные волосы ее растрепались и волнами ниспадали до самой земли, оливковый загар резко контрастировал с черной кожей ее похитителя. Не обращая ни малейшего внимания на ее крики и сопротивление, он направился ко входу в замок.

Как только черный скрылся в проходе, Конан поспешил соскочить со стены и скользнул в арку, ведущую в дальний двор. Затаившись там, он увидел, как гигант втащил упирающуюся пленницу во двор с колодцем. Теперь он смог лучше рассмотреть загадочное существо.

Симметрия тела и конечностей черного казалась, при ближайшем рассмотрении, еще более невероятной. Под сверкающей кожей перекатывались упругие мускулы, и варвар подумал, что гиганту не составит труда голыми руками разорвать на части обычного человека. Ногти были его дополнительным оружием, длинные и заостренные, точно птичьи когти. Лицо, подобное маске черного дерева. Темно-желтые глаза, точно живой мерцающий янтарь. Но лик его не был человеческим ликом, каждая линия его, каждая черта была отмечена печатью зла — зла, превосходившего человеческое понимание. Существо не было человеком и не могло быть им. То было порождение самого извращенного творения, порочная ветвь эволюции.

Гигант швырнул Санчу на траву, и она скорчилась, рыдая от ужаса и боли. Он огляделся по сторонам в неуверенности, и янтарные глаза подозрительно сузились, когда черный завидел сброшенные на землю фигурки, Затем он нагнулся и, ухватив пленницу за шею и за ногу, уверенно направился к зеленой заводи. И тогда Конан выскользнул из укрытия и, словно ветер, несущий смерть, устремился к гиганту.

Черный развернулся рывком, и глаза его вспыхнули при виде воина. На миг от удивления он ослабил хватку, и Санча вырвалась у него из рук и рухнула на землю. Когтистые руки взметнулись навстречу Конану, но варвар, пригнувшись, избежал смертельных объятий и, ни мгновения ни колеблясь, вонзил клинок в пах чудовищу. Гигант повалился навзничь, словно срубленное дерево, обливаясь кровью, и в тот же миг Санча, вскочив, вцепилась в Конана, не помня себя от страха.

Выругавшись, он оттолкнул ее прочь, но противник его был уже мертв. Желтые глаза остекленели, длинные конечности перестали судорожно дергаться.

— О, Конан! — Санча всхлипнула, продолжая цепляться за неожиданного спасителя. — Что с нами будет? Кто эти чудища? О, должно быть, мы в аду, а это сам дьявол…

— Ну, теперь им в аду без нового дьявола не обойтись, — пират зло усмехнулся. — Но как ему удалось схватить тебя? Они что, забрались на корабль?

— Не знаю. — Девушка попыталась утереть слезы, потянулась к подолу юбки и лишь сейчас вспомнила о своей наготе. — Я выбралась на берег. Увидела, что ты пошел следом за Запораво, и пошла за вами обоими. Я нашла Запораво… Это ты., ты его…

— Кто же еще, — проворчал он. — И что дальше?

— Мне показалось, между деревьев кто-то прячется. — Санча содрогнулась. — Я думала, это ты. Я позвала… а завидела этого черного… эту черную мразь. Он сидел на корточках среди ветвей, как обезьяна, и пялился на меня. Это был сущий кошмар! Я не могла далее двинуться с места, только кричать. А потом он спрыгнул с дерева и набросился на меня… ой-ой-ой! — Она закрыла лицо ладонями и вновь разрыдалась, вспоминая пережитый ужас.

— Ладно, надо убираться отсюда, — проворчал он, взяв девушку за запястье. — Пойдем. Надо предупредить команду…

— Они все спали на берегу, когда я пошла за вами, — сказала она.

— Спали? — Конан выругался. — Во имя семи дьяволов, адского огня и проклятия!..

— Послушай! — Санча внезапно застыла, дрожа всем телом, точно живое олицетворение ужаса.

— Слышу! — рявкнул он. — Кто-то застонал! Постой!

Он вновь вскочил на уступ и, заглянув за стену, принялся ругаться с такой яростью, что Санча даже задохнулась. Черные возвращались, но не одни и не с пустыми руками. Каждый нес обмякшее человеческое тело, некоторые волокли даже двоих. Пленниками их были пираты. Они даже не пытались сопротивляться, мертвым грузом обвиснув в объятиях гигантов, и если бы не стонали время от времени во сне, Конан мог бы счесть их мертвыми. Чудовища обезоружили, но не раздели их, один из черных тащил целую охапку клинков в ножнах. Порой кто-нибудь из матросов вскрикивал, точно пьяница, увидевший дурной сон, но в остальном они оставались недвижимы.

Конан, точно затравленный волк, огляделся по сторонам. Три арки вели прочь с того двора, где находились они с Санчей. Через восточный проход черные покидали двор и, скорее всего, через него должны были вернуться обратно. Сам он вошел сюда через южную арку. В западной он прятался только что и не успел заметить, что лежит позади. Конан с трудом представлял себе планировку замка, но знал, что принять решение должен молниеносно.

Спрыгнув со стены, он спешно принялся расставлять уроненные фигурки по местам, затем оттащил мертвого гиганта к колодцу и столкнул его в воду. Тот мгновенно пошел ко дну, и немедленно, прямо на глазах у варвара, тело его принялось сжиматься и костенеть. Конан поспешил отвернуться. Затем, схватив за руку свою спутницу, поспешно повлек ее к южному выходу.

— Да объясни же наконец, что происходит! — взмолилась Санча.

— Они захватили команду, — отозвался он торопливо. — Что нам делать, я пока не знаю. Спрячемся и будем наблюдать. Если они не додумаются заглянуть в колодец, то ничего не заподозрят.

— Но они же увидят кровь на траве!

— Может, решат, что кто-то из них был ранен, — ответил он. — В общем, надо рискнуть.

Они оказались в том самом дворе, откуда Конан следил за мучениями молодого зингарца, и он поспешно повел Санчу вверх по ступеням и заставил пригнуться за оградой балкона. Неважное укрытие, но все же лучше, чем никакого.

Не успели они спрятаться, как черные вошли во двор. У подножия башни неожиданно послышался шум, и Конан застыл, схватившись за меч. Но гиганты прошли мимо, через проход в южной стене, и оттуда до них донесся какой-то грохот и стоны. Черные укладывали свои жертвы на траву. Санча не смогла сдержать истеричного смешка, рвущегося с губ, и Конану пришлось зажать ей рот ладонью, чтобы их не услышали внизу.

Во дворе раздался топот множества ног, затем все стихло. Конан осторожно выглянул наружу. Рядом с их лестницей не было ни души. Черные вновь собрались в соседнем дворике вокруг колодца и расселись вокруг на корточках. Они словно бы и не замечали алых пятен на траве вокруг заводи. Похоже, кровь была для них привычным зрелищем. Не смотрели они и в зеленую воду колодца, поглощенные своей безмолвной беседой. Высокий черный вновь заиграл на своей золотой дудке, и товарищи его застыли, внимая безмолвной музыке, подобные каменным изваяниям.