Чтение онлайн

Никто не поверил гипотезе о самоубийстве Мелиса. Это дело, начавшееся как пересмотр старого, за несколько дней превратилось в громкое расследование, от которого пахло тайной и заговором.

– Чертово самоубийство. Кто-то хотел заткнуть его, прежде чем он заговорит с нами, – сказала Раис.

– Точно.

– Это все меняет…

– Или не меняет ничего, – возразила Кроче.

– В каком смысле?

– В том смысле, что, если подумать, расследование смерти Долорес будет закрыто и отправлено в архив. Дело раскрыто. Убийца покончил жизнь самоубийством. Зачем расследовать его смерть? В интересах каждого поставить точку в этом вопросе. Определенно.

– Без сомнений, это в интересах полиции…

– Что ты хочешь этим сказать?

– Ничего.

Ева смотрела на нее так, словно та что-то скрывала от нее.

– Мы были слишком суровы с женой профессоришки? – спросила Раис, меняя тему.

– Нет. Мы были в одном шаге от того, чтобы сломить ее… Хотя раньше у меня были сомнения насчет Нонниса, но, судя по тому, что сказала его жена, и ее реакции, я почти уверена, что он что-то знает или причастен к этому.

– Хм… я думаю, пришло время поговорить об этом с Фарчи.

– Я тоже, но это может быть рискованно. Особенно сейчас.

– Тогда что будем делать?

– Ого, ты наконец стала говорить «мы»?

– Советую тебе не привыкать к этому, Кроче… Ну?

– В идеале нужно отследить геолокацию его сотового телефона за последние недели, чтобы знать его перемещения, опросить круг родственников и ближайших друзей, иметь возможность провести анализ на образцы ДНК, поставить на прослушку его телефон…

– Как будто он подозреваемый?

– Он солгал нам о том, что у него с руками. У него была связь с жертвой. В последние годы он сотрудничал со следователем, ведущим эти дела, и получал конфиденциальную информацию. Жена его покрывает… Если б я руководила расследованием, то уже включила бы его в список подозреваемых.

– Но ты не руководишь… И вернемся к первому вопросу: что будем делать?

Кроче, казалось, задумалась на несколько секунд, смотря в окно на озеро Молентаргиус.

– Ниедду сказал, что судья Маццотта чувствует себя виноватой перед Долорес; она считает, что сделала недостаточно для ее спасения, – сказала Ева, написав дату и место обнаружения на пластиковых пакетах для улик, в которые они поместили волосы и чашки. Подержала содержимое против света: материала было достаточно, чтобы получить ДНК Нонниса.

– Думаю, ты права.

– Тогда я бы сказала, что надо попробовать действовать через нее, потому что Фарчи замурует нас.

– Если она даст нам шанс, тогда как мы потом согласуем это с Джакомо?

– Не знаю… Ты могла бы лечь с ним в постель? Мне кажется, он в твоем вкусе.

Раис издала гнусавый смешок:

– Ага, конечно… Я лучше удалю свой клитор и продам его, чем…

– Даже так?

– Клянусь… Гадость какая… Он мне как двоюродный брат.

– Не знаю, Раис, – сказала Ева, снова становясь серьезной. – Мы что-нибудь придумаем.

– Думала, что это тихий город, правда? – спросила Мара через несколько секунд.

– Да, внешность была обманчивой.

– Так всегда: переспишь с кем-то, а потом обнаруживаешь, что внешность обманчива.

Ева повернулась к напарнице, пытаясь понять, есть ли подтекст в этих горьких словах, но Мара снова надела солнцезащитные очки и маску профессионального игрока в покер, которая делала ее непостижимой. Поэтому Ева снова сосредоточилась на дороге, а история Баррали эхом отзывалась в ее голове.

Увидев, как они вошли в шумный оперативный штаб, Фарчи закончил отдавать приказы одному из сотрудников в форме и жестом велел им следовать за ним в дальний конец комнаты. Он остановился перед столом, на котором стоял ноутбук, повозился с ним несколько секунд, а затем повернул к ним. Ева и Мара увидели несколько фотографий тела Мелиса, а также несколько кадров, снятых с камер наблюдения.

– У вас есть видео? – спросила Мара.

– Нет. Удивительным образом видеокамеры в этом секторе отключились примерно на час, – сказал Фарчи.

– А главное, это произошло именно тогда, когда – непонятно как – наш друг завладел лезвием.

– Значит, кто-то в тюрьме подкуплен, – сказала Ева.

– Наверняка… Руководство пообещало, что будет служебное расследование, бла-бла-бла. Мы не нашли ни одного свидетеля, который хотел бы сотрудничать… Не думаю, что надо разъяснять причину.

Они кивнули, и Фарчи, нервничая, закрыл ноутбук и оперся на стол.

– Вы знаете, кто может стоять за этим? Я имею в виду, кто его покрывает? – спросила Ева.

– Нет, но я вышел на нескольких человек. Это вопрос времени… Мне жаль, что пришлось отменить ваш выходной.

– Да бог с ним, – ответила Ева. – Что мы можем сделать?

– Кроче, ты не можешь выходить отсюда. Технически ты отстранена от работы, потому что участвовала в перестрелке…

– Но…

– Это обычная практика, не о чем беспокоиться. Однако у меня не хватает персонала из-за всего этого бардака. Не хотела бы ты помочь своим коллегам из отдела убийств допросить наших драгоценных неонурагистов?

– Конечно.

– Отлично. Ты поможешь Маццотте.

– Какой смысл допрашивать этих ублюдков? – спросила Раис.

– Технически это передопрос в новых обстоятельствах, – пояснил Фарчи. – Учитывая, что главный подозреваемый умер, не признавшись, для окончательного закрытия дела обвинению нужны неопровержимые доказательства… Теперь, когда лидер их секты скончался, у нас больше шансов на сотрудничество с его людьми.

– Вы думаете, его смогут обвинить в убийстве? – спросила Ева.

– Цель такова, да. При этом вам придется попытаться понять, участвовали ли они в преступлении, насилии и во всем остальном. Понятно?

Кроче кивнула. Это была бы прекрасная возможность познакомиться с Маццоттой поближе и, кто знает, может быть, даже поговорить с ней о профессоре антропологии.

– Все должно быть достаточно просто: если вы поймете, что они участвовали в изнасилованиях, предложите им смягчение наказания в обмен на официальное обвинение против их лидера… Судья все равно попытается найти правовую основу, чтобы их поиметь.