Остров на дне океана
Шрифт:
Находились предметы и посерьезней: кассеты с винтовками М-16, ящики со взрывчаткой, взрыватели к ней, мотки детонирующего и бикфордова шнура, гранаты. Опасный груз Роберт часа два таскал подальше от самолета. Себе оставил только одну автоматическую винтовку.
Он недоумевал: откуда здесь самолет, начиненный такой смесью вещей? Роберт не знал, что это тот самый транспортник, затянутый воронкой пять лет назад. Хотя мог бы и догадаться, если бы внимательнее читал газеты и смотрел по телевизору еще что-нибудь помимо голливудских боевиков.
Почти рядом со входом в пилотскую кабину Роберт обнаружил под грудой тряпья шкафчик-сейф высотой футов пять. Ключ, разумеется, искать бессмысленно… Не размышляя долго, Роберт воспользовался способом, виденным в кино: отступил на несколько шагов назад и всадил полдесятка пуль в то место, где крепился замок. Затем подковырнул дверцу тесаком и открыл настежь.
Сейф был заполнен прямоугольными пачками в бумажной вощеной упаковке. Роберт взял одну пачку, сорвал обертку. В глаза ударил зеленый цвет надежды – цвет денежной купюры. Он начал быстро-быстро выгребать пачки из сейфа на пол, срывал с них вощеную обертку. Долларовые банкноты разных достоинств пестрыми осенними листьями падали к ногам.
Роберт откинулся на тюк и, потрясенный, уставился на ворох денег. Он пока был не в силах осознать до конца привалившее ему богатство. По самым грубым прикидкам здесь лежало не менее полумиллиона.
Кот сунулся было посмотреть, что это там нашел хозяин, но Роберт грубо отшвырнул Рыжего и беспокойно оглянулся, будто бы испугавшись, что вот сейчас кто-то появится и скажет: «Слушай, парень, а ну-ка положи все на место., .» Роберт схватил винтовку и поставил ее рядом, под рукой.
Он просидел так довольно долго, затем вскочил и начал лихорадочно копаться в разбросанном имуществе. Сейф с простреленным замком уже не внушал Роберту доверия. Он нашел непромокаемый чехол от палатки и поспешно начал запихивать в него пачки банкнот. Чехол наполнился доверху. Роберт туго затянул крепкий шнур, завязал морским узлом и забросил мешок на самую верхнюю, сколько мог дотянуться, полку пустого контейнера, затем прикрыл распущенной палаткой и лишь тогда немного успокоился.
Занятый перепрятыванием денег, он не заметил, что уже наступил вечер. Правда, на темноту жаловаться не приходилось. Выйдя из фюзеляжа, Роберт увидел, что сверкающие струйки в водяной стене, на которые он обратил внимание во время первой ночевки, превратились в толстые светящиеся жгуты. Зарево над центром долины стало еще ярче. Высоко под куполом ртутными каплями плавало несколько огненных шаров, испуская мягкий ровный свет. Вот два шара соприкоснулись между собой и взорвались, рассыпав множество искр и полыхнув красными пламенеющими лентами. В теплом плотном воздухе раздался резкий треск, будто одним ударом переломили сухое полено.
– Выбраться бы отсюда, только бы выбраться! – отчаянно бормотал Роберт.
Его вдруг объял сильный испуг. За себя и за деньги. Неужели они так и сгниют здесь вместе с ним, не попадут в колесо того большого бизнеса, о котором мечтал еще его отец, не вытащат Роберта из нищеты, не избавят от унижений? Еще совсем недавно, всего час назад у него не возникало особенно сильного желания возвращаться туда, где ему не нашлось места. И скорее инстинкт самосохранения, чем продуманное стремление, побуждал его на поиски выхода. Джексон и копы-полисмены, молодые владельцы яхты и те, кто усеивал своими телами пляжи Флориды, даже матрос Билл совсем недавно были ненавистны Роберту. А теперь ему неудержимо захотелось туда, в их сытую жизнь. Полмиллиона наличными здорово меняют человека.
«Вырваться отсюда с деньгами любой ценой!» – эта мысль заполнила все его сознание. Он уже не представлял себя отдельно от найденных долларов. И если бы так случилось, что в стене вдруг обнаружилось какое-нибудь отверстие, то он бы спасал через него сначала мешок с долларами, а уж потом самого себя, ибо что он стоил без денег…
Немного погодя Роберт наконец смог отвлечься от своих сумбурных мыслей. Он вскрыл банку с колбасой и приступил к ужину. Доев, бросил коту вылизывать жестянку с остатками желе. Потом нашел походную койку, разложил ее, установил на днище фюзеляжа и улегся, прикрыв ноги одеялом. Полежав секунду, подхватился, потрогал мешок с деньгами – пачки угловато выпирали через ткань. Нет, ему не пригрезилось. Он опять лег, приладив у изголовья винтовку. Намаявшись за день, не сразу, но все же уснул под монотонное гудение стены.
ГЛАВА VIII
Нет, это была не Атлантида.
– Они, кажется, живые! – воскликнул Руденок. Скоро и остальные члены экипажа заметили, что по колоннам словно бы пробегают еле заметные судороги, неуловимо меняются оттенки цвета стволов.
– Тенгиз Зурабович, подойди, пожалуйста, поближе, – попросил Дерюгин.
Хачирашвили толчком послал «Дельфин» вперед и остановил его в нескольких метрах от гигантской колонны. Она мерцала причудливыми лазоревыми переливами и была покрыта глубокими продольными бороздами. Почти трехметровая в диаметре колонна опиралась на что-то вроде толстой круглой подошвы, чуть-чуть выступающей по периметру основания.
Руденок пожужжал кинокамерой, затем повернулся вместе с креслом, встал и выглянул в маленький верхний иллюминатор. Там, вверху, будто кроны деревьев на ветру, густо полоскались в воде пучки длинных светящихся нитей.
– Так и есть, – определил Руденок, – колония актиний или, как их еще называют, морских анемонов.
– Я видел актинии, но чтоб такие… – недоверчиво произнес Хачирашвили.
– Не забудь, что ты находишься в районе Возмущения, – заметил Руденок. – Поверни-ка немного левее.
В луче прожекторов возникли туловища других актиний, похожие на громадные гофрированные трубы.
Дерюгин передал тем временем наверх информацию о колонии гигантских анемонов.
– Вообще-то на такой глубине актинии предпочитают одиночество. Но сделаем скидку на необычность их места обитания, – продолжал Руденок.
– Насколько я понял, кроме размеров, ничего сверхъестественного в них нет, – проговорил, оторвавшись от бортового журнала, Хачирашвили.
– Не мешало бы всплыть над щупальцами, оттуда вся картина выглядела бы полнее.
– А гидры эти не затянут наш аппарат в свои трубы-туловища? – забеспокоился Дерюгин.
– Нет. К неживым предметам актинии равнодушны… Да и слишком крупная добыча мы для них, – успокоил Руденок.
– Рискнем, Тенгиз Зурабович? – не то спросил, не то скомандовал Дерюгин.
– Рискнем, Александр Александрович. Хачирашвили передвинул рукоятки управления.
«Дельфин» по спирали пошел вверх между цилиндрами актиний. Руденок приготовил кинокамеру к съемке. Почти под самыми метелками щупалец легкий толчок встряхнул аппарат.
– Смена плотности воды, – объяснил Хачирашвили, – обычное дело.
«Дельфин» вышел на верхний уровень колонии актиний. Ближайшие из них, обеспокоенные светом прожекторов, втянули щупальца, остальные горели лохматыми кострами, будто цыганский табор в ночи.
Хачирашвили попробовал остановить аппарат на одном месте. Но малой тяги не хватало – «Дельфин» заметно сносило. Тенгиз прибавил обороты на противоход – снос уменьшился, однако аппарат продолжал двигаться параллельно дну.
– Течение захватило! – с досадой в голосе громко сообщил Хачирашвили.