Чтение онлайн

Но Егорычев изо всей силы стукнул Мообса по ноге.

— Вы что, с ума сошли?!

Репортер охнул от боли и насупился, как мальчишка, которому не дали ответить урок в тот единственный раз. когда он его знал на пятерку.

— Ну, чего же ты, парень? — еще ласковей обратился Егорычев к негру по-русски. — Вставай!.. Никто тебя не укусит…

— Милорд! — неожиданно ответствовал негр по-английски, все еще не решаясь оторваться от земли и глянуть на говорившего с ним. — О сэр, не извергайте на нас смертоносного огня из вашего мушкета!

— Ого, — поразился Егорычев, — да ты разговариваешь по-английски почище меня! Как тебя зовут, дружище?

— Меня зовут Гамлет, сэр, — отвечал негр, все еще не решаясь подняться.

— Его зовут Гамлет, милорд, — подтвердил второй негр, тоже не меняя своего положения.

— А ну, вставай, Гамлет, принц датский! — весело промолвил Егорычев и попытался приподнять его.

Подбодренные дружелюбной интонацией этих слов, негры наконец подняли свои головы. Oни увидели улыбающееся лицо Егорычева, и их физиономии, с которых еще не успело сойти выражение простодушного испуга, вдруг выразили поистине священный ужас, тотчас же сменившийся радостью, восторгом, блаженством, экстазом.

Они вскочили на ноги, словно их подбросила какая-то невидимая пружина, и с торжествующими криками: «Белый с желтой бородой! О, белый с желтой бородой!», стремглав бросились вниз по тропинке.

— Вы поняли что-нибудь? — спросил Егорычев.

— По совести говоря, ничего, — честно сознался Мообс. — Кажется, они испугались вашей бороды.

— Не думаю. Скорее, она их обрадовала. В первый раз встречаю людей, кроме меня самого, которым моя борода так искренне понравилась… Да, вы заметили, они говорят по-английски?

— Ничего удивительного. Все негры у нас, в Штатах, говорят по-английски.

— Одно дело — в Америке… Но здесь ведь не Америка… Голые, бесспорные дикари, а говорят по-английски на острове, не обозначенном на карте!.. Удивительно!.. Голого дикаря зовут Гамлетом! И потом вам, Мообс, не странно, что на этом острове оказались именно негры? Скорее здесь можно было бы ожидать индейцев. Ведь мы ближе к Южной Америке, чем к Африке…

— Ну, это уже философия. По-моему, нам нужно поскорее возвращаться наверх. Там, безусловно, беспокоятся. Особенно после вашей стрельбы и наших криков.

— Ваша правда, Мообс, — согласился Егорычев. — Пошли! Они подобрали брошенную неграми кладь и спустя несколько минут уже были на лужайке.

Фламмери и Цератод осторожно вышли им навстречу из-за дальних деревьев.

— Ну что, вы его убили? — спросил Цератод, автоматически впадая в начальственный тон.

— Он выскользнул из рук, как угорь, — сказал Егорычев. Мообс понурил голову. Вот сейчас станет всеобщим достоянием злосчастная история с предохранителем. Но Егорычев не обмолвился об этом ни единым словом.

Предоставив Мообсу рассказывать о том, как удалось ускользнуть последнему оставшемуся на воле эсэсовцу, Егорычев заглянул в пещеру к Смиту. Оба эсэсовца спали или прикидывались спящими. Кочегар сидел в дверях на деревянном ящике и боролся с дремотой.

— Ну как, — встрепенулся он, завидев Егорычева, — поймали?

— Тссс! Не будем будить пленных! — подмигнул Егорычев, присел на краешек ящика и шепотом, на ухо, поведал Смиту, как обстоят дела. Но о промахе репортера он и ему ничего не сказал.

— Вам придется еще немного покараулить, — добавил он напоследок. — Сейчас я уложу нашего репортера отдыхать, а через часок он вас сменит.

— Невредно было бы подежурить и этому мистеру Фламмери, — высказал свое мнение кочегар. — А то как бы он не разжирел от безделья.

— Ему, может быть, было бы и невредно. Но нам, нашему общему делу, это, пожалуй, могло бы повредить.

Для полной ясности Егорычев мотнул головой в сторону пленных и выразительно пожал своей правой рукой левую.

— Понимаю, — сказал кочегар, тщательно обдумав слова Егорычева. — Это мне тоже приходило в голову.

— То-то же! — развел Егорычев руками и вышел из пещеры. У выхода его перехватил Мообс.

— Егорычев! — патетически обратился к нему репортер. — Благодарю вас от всего сердца. Вы настоящий джентльмен, и я вас еще больше полюбил!

— Ложитесь отдыхать, старина, — деловито промолвил Егорычев, который терпеть не мог приподнятых интонаций. — Через час вам придется сменить Смита.

— Не грех было бы заставить и мистера Цератода включиться в это дело, — заметил Мообс, движимый не столько чувством справедливости, сколько неприязнью к англичанам.

— Стоит ли? Мы еще успеем нагрузить его работой. Дела хватит на всех.

— Но это я так, между прочим, — поправился репортер. — А вообще, я буду счастлив оказать вам эту услугу.

— Не мне, а нам. В том числе и самому себе. Только одно условие, Мообс: не давать этим эсэсовцам переговариваться ни с вами, ни между собой. И чтобы они ни в коем случае не подымались со своих мест. Вы понимаете, почему?

— Вы, кажется, считаете меня ребенком, Егорычев!

— Упаси меня бог от такого мнения! И пока вы на вахте, не допускайте в пещеру никого, кроме меня и Смита. Ясно?

Мообс утвердительно мотнул головой.

— Даже Фламмери.

— Даже Фламмери? — кисло переспросил репортер.

— Даже Фламмери. Обещаете?

— Обещаю.

— Потом я вам объясню причину. Сейчас ложитесь спать. А я спешу.

— С удовольствием. Только меня нужно разбудить. Вряд ли я сам так скоро проснусь.

— Разбудим.

В Мообсе вдруг заговорил товарищ:

— А может быть, лучше бы вам сейчас прилечь? Ведь вы больше всех нас устали.

— Мне еще рано, — ответил Егорычев и направился к Фламмери и Цератоду. — Ложитесь, ложитесь, не теряйте драгоценного времени!

Мообс не стал терять времени. Через минуту его бодрый храп разнесся по всей лужайке.

Фламмери и Цератод встретили Егорычева с озабоченными лицами.

Цератод величественным жестом пригласил его сесть. Егорычев сел и только сейчас по-настоящему почувствовал, как он устал.