Остров Россия
Шрифт:
Перед тем, как отряд российских кораблей вышел на учения с венесуэльцами, на борт «Петра Великого» поднялись президенты России и Венесуэлы Д. Медведев и Уго Чавес. Медведев мог по праву гордиться российскими кораблями, хотя он и знал, что в нашем флоте их можно по пальцам перечесть. Ну, а Уго Чавес был настолько поражен мощным вооружением крейсера, что выступил с речью в духе «отсель грозить мы будем Соединенным Штатам». В США следили за нашей мини-армадой внимательно, но официальный представитель американского Госдепа Шон Маккормак с иронией заметил, что у России «найдется немного кораблей, которые смогут преодолеть столь далекое расстояние». И, в общем-то, он был прав, как это ни обидно было слышать.
В 1992–1999 годах ВМФ России получил около 50 боевых кораблей и катеров, заложенных еще при Советской власти. В эти годы были построены (от закладки до передачи флоту) одна атомная подводная лодка проекта 971 («Акула»), две субмарины проекта 877, несколько сторожевых катеров. Было начато строительство еще шести подлодок и около десяти катеров. В 1992–1994 годах 24 истребителями Су-33 был укомплектован единственный в России корабельный истребительный авиаполк на единственном авианосце — авианесущем крейсере «Адмирал Кузнецов». В 1990-е были заложены головные корабли новых проектов: атомная подлодка «Северодвинск» и дизель-электрическая подлодка «Санкт-Петербург», сторожевой корабль «Новик», испытания которого затягиваются из-за серьезных технических проблем. С 2000 года поступление новых кораблей на флот резко снизилось. Были достроены еще три единицы, заложенные в советское время: одна атомная подводная лодка проекта 971 «Гепард», один ракетный катер и один тральщик. При этом был бездарно потерян подводный ракетоносец «Курск». Строительство таких подводных кораблей требует одновременно создания как минимум такого же (оптимально — удвоенного) количества многоцелевых подлодок для обеспечения действий подводных ракетоносцев.
Виктор Литовкин, военный обозреватель «Независимой газеты» сообщил, что президент Медведев, побывав на крейсере «Адмирал Кузнецов», поручил Министерству обороны разработать программу по возрождению авианесущей компоненты ВМФ и по определению мест, где будут строиться новые авианесущие крейсеры. «Это очень важное направление развития военно-морских сил, — сказал Медведев. — Так развиваются все крупные государства, имеющие мощный военно-морской флот». Напомнив, что авианесущий крейсер строится в среднем около пяти лет, глава государства выразил мнение, что «к 2013–2015 году мы сможем получить первые результаты, если отсчитать пять лет от принятого решения». При этом Медведев отметил, что у этих кораблей должна быть атомная энергетическая установка, новая электронная начинка и вооружение. Президент понимает, что «этого не сделать за один год, поскольку к этому не все готовы». К тому же «мы в 90-е годы много потеряли, не строили ничего. Нужно восстанавливать саму базу создания авианесущих крейсеров и, по сути, всего Военно-морского флота».
Да, строить авианосцы в нашей стране негде. Для этого нет соответствующей базы. Раньше они создавались на Черноморском судостроительном заводе (ЧСЗ) имени 61 коммунара в Николаеве, который, как известно, находится на Украине, которую ее лидеры упорно тащат в НАТО. Там уж наверняка откажутся предоставить верфи ЧСЗ России. Другие судостроительные заводы в самой РФ под строительство авианосцев не приспособлены. Ни санкт-петербургские, ни калининградский, ни Комсомольска-на-Амуре, ни даже северодвинский «Севмашпредприятие», где годами никак не могли достроить предназначенный для Индии «Адмирал флота Советского Союза Горшков», а теперь Vikramaditya. Нет соответствующих доков, эллингов, должного количества высококлассных специалистов. И опыта, без которого в таком деле невозможно. «Прав Дмитрий Медведев, авианосец обычно строят пять лет, — пишет В.Литовкин. — Но это в США, где такая работа поставлена на поток. Где подобные корабли с атомной энергетической установкой запущены в серию. У нас же никто никогда не строил подобных авианосцев. Наше военно-морское руководство все еще никак не договорится по концептуальным проблемам. В частности, о том, какие авианосцы нам нужны — с катапультной системой взлета палубных истребителей или с горизонтальной, как строились до сих пор.
А ведь кроме самих авианосцев необходимы корабли многоцелевой авианосной группы — крейсера, фрегаты, корветы, суда обеспечения, корабельные самолеты дальнего радиолокационного дозора и обнаружения, система связи с космической группировкой, с береговыми средствами управления и поддержки. Еще раз согласимся с президентом. Без многоцелевых авианосных систем стратегический подводный флот не сможет выполнять те задачи, для которых предназначен. Но главком ВМФ адмирал Владимир Высоцкий обещает, что такие системы начнут строить в России не ранее 2012 года. Если начнут, сделаем мы оговорку. Так что новых авианосцев нам ждать еще очень долго, к 2015 году они не поспеют. Если поспеют вообще» («Независимая газета», 13.10. 2008).
С тем, что такое отставание для России смертельно опасно, согласны все военные эксперты. В условиях абсолютного превосходства ВМС США в надводных кораблях, — считают они, — отсутствие еще и многоцелевых подводных лодок делает развертывание ракетных подводных крейсеров в боевых условиях практически невозможным. (Поход «Петра Великого» в Карибское море в ноябре 2008 г., видимо, как раз и был рассчитан на то, чтобы найти выход из этого стратегического тупика.)
Как и в 90-е годы XX века, серьезнейшей проблемой ВМФ остается необеспеченность кораблей ремонтом. Из-за этого списываются корабли, которые могли бы оставаться в строю ВМФ еще 10–20 лет. Строительство боевых кораблей — наиболее длительный и затратный процесс по сравнению с другими видами вооруженных сил. Российский ВМФ разбросан по пяти почти или полностью изолированным друг от друга морским и океанским театрам военных действий. Все это крайне затрудняет маневр силами между ними даже в мирное время, и в ближайшие 8 — 10 лет надводный флот неизбежно, а подводный — с высокой степенью вероятности станут флотами прибрежного действия. Изменить эту ситуацию уже не представляется возможным.
С тачанкой и «максимом»? Космическая оборона — где она?
Сейчас мало кто вспоминает о том, что перед началом Второй мировой войны Красная Армия все еще имела на вооружении трехлинейки времен Первой мировой. Гитлеровский вермахт к тому времени уже давно отказался от кавалерии и успешно осуществлял танковые прорывы, побеждая одного за другим своих противников в Европе. А наши великие стратеги Ворошилов и Буденный все еще преподавали в советских военных академиях теорию кавалерийского прорыва с применением тачанок и пулеметов типа «Максим». А в 1942-м на ржевском направлении в бой бросали целые кавалерийские дивизии, которые гитлеровцы косили пулеметами из своих бетонных дотов. Печально, но история нас ничему не учит. Даже нападение войск НАТО на Югославию и военные действия США против Ирака по методу дистанционной, бесконтактной войны не всколыхнули болото российской военной мысли.
Как выше было сказано, в США разрабатываются все более современные, высокоточные, ядерные и неядерные вооружения, для такой бесконтактной войны, с помощью которых можно будет уничтожать ракеты и в шахтах, и на траектории. Если бы такое точное оружие, как у США в Ираке, было в наших войсках к началу войны в Южной Осетии, 58-й армии даже не надо было бы входить в Рокский тоннель. По грузинам можно было бы бить без промаха из Владикавказа. Но, увы, такого оружия у 58-й армии не было и нет. И не только у нее. А ведь теперь война, как стало ясно в Югославии и Ираке, — это удары высокоточных систем вооружения, наводящихся с самолетов и спутников. Это — маневрирующие боеголовки, обходящие любую ПРО, космические системы разведки и слежения. Само слово «война» даже в локальных конфликтах не адекватно, т. к. термин более точный сегодня — это «воздушно-космическая операция» (ВКО). Не надо быть знатоком военной стратегии для того, чтобы понять: России для отражения любой ВКО необходима действенная общероссийская ВКО, то есть воздушно-космическая оборона, способная отражать удары с воздуха и из космоса. Еще маршал Жуков предупреждал: «Тяжелое горе ожидает ту страну, которая окажется неспособной отразить удар с воздуха». Добавим к этому: «… И из космоса». И это предупреждение звучит в высшей степени современно. Только в 80-х годах прошлого века, увы, совсем незадолго до развала СССР, у нас заговорили о необходимости создания ВКО. Разработки новейших систем были начаты уже тогда, но, увы, после 1991 года все это приходилось восстанавливать по крупицам.
Первым государственным документом, содержащим термин «воздушно-космическая оборона», стал Указ Президента РФ 1993 года. О нем, однако, вскоре благополучно забыли. Снова вспомнили о ВКО после войны 2003 года в Ираке. Надо здесь отдать должное Владимиру Путину. По его указанию была подготовлена Концепция ВКО РФ, которую он и утвердил в апреле 2006-го. На базе этой концепции началась подготовка проекта Федерального закона РФ «О воздушно-космической обороне», а в Твери на базе бывшей Академии ПВО была создана Академия ВКО им. Г.К.Жукова, ставшая базовым вузом для всех стран СНГ по подготовке специалистов в области ВКО. Президент Дмитрий Медведев, определяя военные приоритеты России вскоре после конфликта в Южной Осетии, сказал, что Россия будет придерживаться курса на переоснащение армии и флота, укрепление стратегических ядерных сил и создание системы воздушно-космической обороны. Но какой же вывод сделало российское Министерство обороны из этого конфликта на Кавказе и из поручений Президента России? В свете объявленной г-ном Сердюковым военной реформы Академия ВКО им. Г.К.Жукова должна была прекратить свое существование. В списке военных вузов Минобороны, подлежащих в 2009 году расформированию, она значилась под № 1. Главком ВВС издал приказ о прекращении в 2008 году набора студентов и слушателей.
Военные специалисты считают, что такое решение может привести к катастрофическим последствиям для России. 50 профессоров, докторов военных наук обратились с письмом в адрес руководителей страны, в котором выражают несогласие с уничтожением уникального вуза. В конце ноября 2008 г. представители академии пришли в редакцию газеты «Московский комсомолец» и передали ей для публикации свое письмо, которое я привожу здесь полностью. По нему можно судить не только о том, как решаются вопросы реформирования Вооруженных сил РФ, но и о том, каково истинное отношение руководства Минобороны к обеспечению безопасности России. И одной некомпетентностью это уже не объяснишь. Вот это письмо:
«Обращение коллектива ученых-профессионалов воздушно-космической обороны к Президенту Российской Федерации, Верховному главнокомандующему ВС РФ Дмитрию Анатольевичу Медведеву, к премьер-министру Владимиру Владимировичу Путину, к руководителям фракций, председателям комиссий и комитетов, ко всем депутатам Государственной думы Федерального собрания, к членам Комитета Совета Федерации по обороне и безопасности.
Уважаемые руководители всех ветвей власти Российской Федерации!
В последние годы вы проявляете обоснованную озабоченность состоянием военной безопасности государства. Среди основных направлений и принципов, на которых она должна строиться, определено создание системы воздушно-космической обороны (ВКО). 5 апреля 2006 года президент страны утвердил «Концепцию ВКО РФ». В настоящее время готовится проект Федерального закона РФ «О воздушно-космической обороне». Это хотя и запоздалое, но исключительно важное решение, так как среди военных угроз России наивысшую опасность в ХХI веке представляют угрозы, исходящие из воздушно-космического пространства.
…Особо следует выделить значимость ВКО как фактора сдерживания агрессии. Главную роль в сдерживании войны, конечно же, играют стратегические ядерные силы (СЯС). Это кулак Вооруженных сил. Пока будет существовать возможность получения агрессором ответного ракетно-ядерного удара, вероятность нападения на Россию будет мала.
Но СЯС сами нуждаются как в защите от упреждающего разоружающего удара сил ВКН, так и в информационном обеспечении своих действий. Чем больше может быть сохранено и применено ударных сил и средств возмездия, тем эффективнее будет решаться задача сдерживания агрессии. Вывести из-под такого удара и защитить их может только единая информационно-огневая система Воздушно-космической обороны (ВКО), организованная не в одном из видов Вооруженных сил, а в государстве.
Транстерриториальность задач ВКО (необходимость их решения не на отдельных направлениях, а во всем воздушно-космическом пространстве), оперативность принимаемых решений (полет средств ВКН даже на «дозвуке» составляет 1000 км/ч, а разрабатываемые в США гиперзвуковые летательные аппараты (ГЗЛА) будут летать в 5–6 раз быстрее!) превращают функционеров ВКО в офицеров-практиков совершенно нового формата знаний, способностей и ответственности. Теория ВКО уже превратилась в принципиально новую и самостоятельную область военной науки. «Попутно» или «в дополнение к чему-то» ее не освоить и не внедрить.
В этой связи закономерен ряд вопросов.
1. Откуда в ближайшее время возьмутся такие профессионалы-практики ВКО, способные не за сутки или часы, а в считаные секунды оценить обстановку, принять решение, поставить задачу и ответить за результат действий войск в воздушно-космическом пространстве?
2. Откуда возьмутся профессионалы-ученые, способные разработать новую стратегию, оперативное искусство и тактику применения сил и средств ВКО в такой пространственно-временной динамике борьбы?
3. Откуда возьмутся те, кто обучит первых и выпестует вторых?
Сейчас всех специалистов ВКО готовит комплексное высшее военно-учебное заведение — Военная академия воздушно-космической обороны имени Маршала Советского Союза Г.К.Жукова (ВА ВКО) в Твери. Она стала самым опытным педагогическим и научным центром по проблематике ВКО, лидерство которого подтверждают руководители более 20 стран, присылающих на учебу в Тверь своих офицеров и курсантов. 16 апреля 2004 года решением Совета глав правительства СНГ академии ВКО придан официальный статус «базовой организации государств — участников Содружества Независимых Государств по подготовке военных кадров для Объединенной системы противовоздушной обороны (ОС ПВО СНГ)».
Лидерство ученых и педагогов академии в теории и практике организации ВКО признают даже специалисты США, приглашавшие и обеспечивавшие совместные с нами работы по «нестратегической» противоракетной обороне. Но это лидерство мы можем утратить, так как «реформаторы», считая ВА ВКО «лишним» вузом в ВВС, предлагают ее ликвидировать, а подготовку специалистов перевести в другие учебные заведения. Некоторые из них приводят цифры и делают акцент на «экономической выгоде» от подобного решения.
Отбросив мысль о преднамеренном вредительстве национальной безопасности России, без эмоций оценим возможные последствия подобной «организационной оптимизации» Вооруженных сил.
Первое. В «Концепции ВКО РФ» указано, что воздушно-космическая безопасность РФ является важнейшей и неотъемлемой частью национальной безопасности страны. Это не попутная задача видов Вооруженных сил. Она обрела ранг общегосударственной задачи. Отсюда и подготовка специалистов ВКО должна быть «надвидовой», а академия являться необходимым военным вузом в системе вузов Вооруженных сил.
Второе. Подготовка интегрированного специалиста такого рода должна быть организована под единым руководством и в общей образовательной среде. И только академия ВКО имени Г.К.Жукова осуществляет подготовку слушателей и курсантов одновременно для систем противовоздушной и ракетно-космической обороны, составляющих основу системы ВКО государства. Только здесь проводятся исследования вопросов строительства и применения системы ВКО в целом. Вся современная теория ВКО разработана в стенах этого вуза. Ни в прошлом, ни в настоящем в России не было и нет другого учреждения, где работали бы специалисты обеих ветвей ВКО — противовоздушной (ПВО) и ракетно-космической (РКО) обороны. В случае ликвидации академии ВКО либо исключения из ее структуры одного компонента (а подготовку специалистов РКО планируется перенести из Твери в Академию космических войск уже в будущем году) продолжать исследования в области комплексной ВКО будет негде и некому. Всякое расчленение погубит цельное.
Более того, в тех вузах, куда планируется перевести подготовку военных специалистов с высшим военным образованием для систем ПВО и РКО, нет ни соответствующего преподавательского состава, ни необходимой учебной материальной базы. Таким образом, продолжать исследования будет негде и некому не только в области комплексной ВКО, но и в областях ПВО и РКО.
Третье. Все попытки «перенести» подготовку специалистов из одного вуза в другой всегда приносили очевидный вред и неочевидную пользу. Перевод военных академий из столицы на периферию объясним хотя бы в некотором смысле. По крайней мере освобождается так необходимая состоятельным предпринимателям дорогостоящая столичная недвижимость. Не стране и ее обороне, но хоть им есть польза. Однако кому потребовалась инфраструктура Академии ВКО, удаленная от Москвы на 200 км?
Академия ВКО располагает научно-педагогическим потенциалом, костяк которого составляют ученые, которых нет в других учебных заведениях. С ликвидацией академии большая часть этого потенциала будет потеряна. Многие ли военные профессионалы уйдут с насиженных мест осваивать «новые территории» в свои 40–60 лет? А сколько средств потребуется на передислокацию учебно-материальной базы? Аналогов ей нет в России (оборудованные средствами автоматизации и сведенные в единую систему учебные командные пункты всех систем ракетно-космической и противовоздушной обороны, а также реальная материальная часть вооружения). С ликвидацией академии ВКО демонтаж и передислокация учебно-материальной базы из Твери в другое место просто невозможны.
Реформаторы должны заранее отдавать себе отчет, что не только научные школы, но и просто педагогические коллективы по проблематике ВКО, равно как и уникальная учебно-материальная база, должны будут создаваться заново, с нуля. В результате затраты на «экономию» в разы превысят «дореформенные» расходы.
Четвертое. Вместо объекта расходов ВА ВКО им. Г.К.Жукова может быть превращена в реальный источник валютных доходов для государства. Уже сейчас в ее стенах обучаются 300 офицеров и курсантов из более чем 20 стран мира (ни в одной другой академии такого показателя нет). Среди профессорско-преподавательского состава ВА ВКО есть специалисты, способные оказать конкретную помощь любому развивающемуся государству по вопросам создания и рационального построения группировок ПВО, выработки эффективного замысла отражения воздушной агрессии, исходя из конкретно складывающейся там обстановки, и это уже делалось.
Проведение названного комплекса интеллектуальных работ повлечет за собой: закупку вооружения государствами на предприятиях ВПК РФ; интеллектуальное и материально-техническое сопровождение процесса совершенствования созданной ПВО и ее обслуживания; широкое представительство офицерского состава РФ в роли военных советников и инженеров на территориях государства; расширение видов, форм и масштабов подготовки специалистов по ПВО для иностранных армий. И все это деньги для страны.
При этом борьба за дешевый российский интеллект уже идет. В нее включился ряд государств, и только в России не знают, что с этим интеллектом делать. С 1997 года регулярно проводятся совместные российско-американские учения по организации нестратегической противоракетной обороны. Основными участниками этих учений являются специалисты — преподаватели ВА ВКО. Примечательно, что все расходы на проведение учений берут на себя США.
Зачем? А затем, что американцы умеют считать деньги и оценивать выгоду. От нас они получили гораздо больше, чем дали нам, — наш уникальный опыт в одной из областей ВКО.
Ряд азиатских и африканских стран, имея представление (в отличие от нас) о новом главном оружии современной войны, сделал приоритетным создание и развитие своих систем ПВО. Они готовы купить не только наше вооружение, но и наши «мозги», понимая, что нигде в мире организация ПВО не освоена так, как в России. США и страны НАТО всегда делали ставку на ударные силы ВВС и действительно имеют опыт в вопросах осуществления воздушных агрессий. А мы с 60 — 70-х годов занимаемся вопросами отражения этих агрессий во Вьетнаме, в Корее, Лаосе, Сирии, Египте, Ливии и в других странах. И выполняли этот интернациональный долг выпускники Тверской военной академии ПВО (ныне ВКО). Складывается впечатление, что мы обеспокоены одним: как скорее освободиться от этого опыта и потерять преимущество там, где оно годами создавалось.
Экономическое состояние России 90-х годов могло служить некоторым оправданием сокращения боевого и численного состава группировок войск (сил), отвечающих за ВКО страны. Но сегодня, когда, по словам президента, отмечается устойчивый прогресс в экономике, возникла ситуация, при которой у нас есть что оборонять. В скором времени будет чем оборонять. А вот будет ли кому — зависит от того, насколько взвешенно мы подойдем к реформированию системы военного образования.
Объяснимо, когда с целью сокращения числа невостребованных специалистов из 30 юридических институтов и факультетов оставляют 15. А чем оправдать уничтожение единственного учреждения, готовящего уникальных специалистов ВКО?
В связи с этим убедительно просим еще раз взвесить все «за» и непоправимые «против» в принимаемом решении по сокращению единственной в мире Военной академии Воздушно-космической обороны. Способность отмены необоснованного решения свидетельствует не о слабости, а о силе и мудрости как отдельного руководителя, так и целого властного института».