Чтение онлайн

— Она не распутница, — отчеканил Мосс. — Она моя жена, и имя её вписано в брачный контракт. Так скажи, почему ты обращаешься с ней как с вещью? И почему ты жаждешь моей смерти?

Зелёные глаза матери вспыхнули.

— Ты слишком прямолинеен.

— А что ещё остаётся? — усмехнулся он мрачно.

Бурбон, скрестив руки на груди, словно надзиратель, встал у двери.

— Неужели моё существование так тяготит тебя? — спросил Мосс у матери.

— Оно было терпимым, — холодно ответила она. — Пока я не встретила Бурбона.

Тот дерзко ухмыльнулся.

— У нас свои планы на Остров, и ты в них не входишь, — продолжила леди Альба.

Вместо боли Мосс ощутил оцепенение.

— Если я умру, наследником станет мой кузен, — напомнил он.

— Если ты умрёшь, — сказала мать спокойно, — народ останется со мной, скорбящей вдовой и горем убитой матерью. Люди будут с нами. Мы подавим любое сопротивление. Победим любую армию.

Мосс уставился на женщину, что родила его на свет.

— Как долго ты это вынашивала этот план?

— Два года, — торжествующе ответила она. — С тех пор как я стала невосприимчива к «ночному корню». Твоего отца оставалось лишь убедить принят приготовленный мною отвар.

Это открытие поразило Мосс.

— Ты отравила отца? — его голос сорвался.

Ни малейшего раскаяния на её лице.

Мир зашатался. Всё было ложью. Жестокой и ужасной.

Бурбон шагнул вперёд. Мосс напрягся: приказы матери тот исполнит без колебаний.

— Чего ты хочешь? — прохрипел он.

— Чтобы ты исчез, — холодно сказала она. — Сгинешь ли в изгнании или падёшь от руки моего человека — неважно.

Моссу хватило одного удара сердца, чтобы принять решение.

— Освободи мою жену, и мы уйдём.

Корнелия дёрнулась, протестуя, но у него не было иного выхода.

В этот миг дверь распахнулась. Вбежали Свони, Портленд и несколько вооружённых людей.

Мосс не успел вздохнуть с облегчением — Бурбон ринулся на них с кинжалом, а мать, схватив второй клинок, приставила его к горлу Корнелии.

Дискуссии кончились. Всё решал миг.

Мосс бросился вперёд, обойдя её сбоку, и схватил за руку с оружием. Она развернулась, ударив его, и лезвие полоснуло по его руке. Боль обожгла, но он вырвал кинжал.

— Мускус! — закричала она, зовя Бурбона.

Мосс заломил ей руки за спину.

— Свони! — рявкнул он. — Развяжи Корнелию,мне нужны верёвки.

Мальчишка подбежал, развязал Корнелию и передал верёвки ему.

Вскоре мать оказалась связанной. Портленд с людьми прижал Бурбона к стене. В комнату ворвались стражники.

— В темницу его, — приказал Мосс.

Он перевёл взгляд на мать. Её губы дрожали, но зелёные глаза горели безумием.

— И её тоже, — тихо произнёс он. — Леди Альба, мать моя… предательница Острова Роз.

Корнелия чувствовала себя пленницей. Не в сырой темнице под замком, а в роскошных покоях своего нового мужа. Она не видела его до конца той ночи, пока он собирал и проводил заседание Совета. Не видела и весь следующий день — даже когда прощалась с родителями и тщетно пыталась ответить на их тревожные вопросы. Корнелия не встречала его и тогда, когда ей приносили еду. Она пыталась читать, писала пару строк, но не могла сосредоточиться. Ходила взад и вперёд, немного ела, спала урывками. И вот, когда вечер опустился вновь, она всё так же оставалась одна. От Мосса по-прежнему не было вестей.

Поэтому, когда дверь наконец приоткрылась, Корнелия вздрогнула, ожидая увидеть слугу.

— Мосс… — выдохнула она, когда он вошёл.

Под глазами у него пролегли тени усталости, но в зелёных глазах сияло торжество. В какой-то момент он снял пиджак и закатал рукава рубашки, словно хотел чувствовать себя свободнее.

Корнелия поднялась со стула у окна, не зная, с чего начать: в её душе копились десятки вопросов.

Мосс подошёл ближе, его взгляд скользил по её лицу.

— Как ты? — спросил он, останавливаясь рядом.

«Он беспокоится обо мне… после всего, что пережил сам?»

Он вздохнул, провёл рукой по волосам и обернулся к темнеющему за окном пейзажу.

— Суд завершён, — сказал он. — Мою мать и её сообщника сослали в разные княжества. — И снова встретился с её глазами. — Если бы ты не услышала мысли Бурбона той ночью… не знаю, что бы произошло. Мы бы не стояли сейчас здесь — живые и в безопасности.

Корнелия шагнула к нему и коснулась его руки.

— Значит, мы теперь свободны?

— Настолько, насколько это вообще возможно, — мягко ответил Мосс, накрывая её пальцы своей второй рукой. Его голос стал тише. — Корнелия… нам всегда придётся быть настороже. Всегда найдутся те, кто будет жаждать нашей власти и нашей гибели. Готова ли ты жить такой жизнью рядом со мной? Или уже приготовила чемоданы?

— Нет, — прошептала она. — Я отправила родителей домой и ничего не делала… только ждала тебя. Хотела убедиться, что ты жив.

На его губах появилась улыбка, но глаза оставались серьёзными.

— Рад это слышать. И, может быть, хотя бы на время мы сможем забыть обо всём, что происходит за стенами этих покоев.

Она кивнула, позволяя облегчению и радости наконец коснуться сердца.

Мосс сжал её руку и поднёс к губам. Поцеловав пальцы, произнёс:

— Я благодарен тебе, дорогая Корнелия. Провидение свело нас вместе, и я намерен хранить наш союз.

Сердце Корнелии забилось быстрее, когда он отпустил её руку и обхватил ладонями её лицо. Медленное тепло разлилось по телу, и она вспомнила их первый поцелуй в саду.

Глядя в его глаза, она поняла: она тоже благодарна судьбе. Благодарна за то, что он рядом и что захотел видеть её своей женой.

Корнелия положила руки ему на грудь, чувствуя ровный стук его сердца. Она волновалась, но желание быть ближе пересиливало.

— Я рада, что вышла за тебя, Мосс, — прошептала она.

Его глаза заблестели, и улыбка осветила лицо.

— Правда?

— Да.

Он обвил её шею руками, и от его прикосновения по коже пробежали искры. Мосс наклонился, и его губы коснулись её губ: тёплые, настойчивые, нежные. Двухдневная щетина слегка царапала, пробуждая её ещё сильнее.

Корнелия обняла его за шею, а он прижал её к себе крепче, не оставляя и малейшего расстояния между ними.

— Корнелия… — прошептал он, прерывая поцелуй, но не успел продолжить: её губы нашли его вновь.

За спиной словно выросли крылья и она парила над землёй. Звёзды, что зажигались в ночном небе за окном, меркли перед теми, что вспыхивали внутри неё.