Чтение онлайн

– Я и визу сделала в турагентстве, на десять дней… Билеты забронировала. Я по-английски почти свободно говорю! Все олимпиады в области выиграла! Но что уж теперь, если…

Верка картинно потупила глаза. Сердиться на нее было невозможно.

– Вот что я тебе скажу… – начал Каленин нарочито серьезно и даже назидательно.

Но договорить не успел. Прямо на него от ближайших кладбищенских оградок шел улыбающийся пацан в потертой футболке, поверх которой был надет самодельный матросский воротник в блеклую голубую полоску. На голове бескозырка – тоже самодельная, с двумя черными огрызками, которые некогда были, видимо, ленточками.

Руку пацан вытянул вперед, а в кулаке держал гранату.

Каленин явственно видел "хвост" запала и даже успел разглядеть, что граната имеет овальную форму. "РГД-5- успел сообразить он. – Страховочного кольца нет. Если это не муляж, через четыре секунды после того, как паренек разожмет кулак, жахнет взрыв и в радиусе десяти метров осколки сметут все живое".

Все это с невероятной скоростью прокрутилось в голове Беркаса. Паренек, по-прежнему улыбаясь, сделал еще несколько шагов вперед.

– Тебе чего, Вовик? – безмятежно спросила Вера. – Что это у тебя?

– Граната! – ответил мальчишка и сделал еще шаг. Говорил он вроде бы правильно, но все же не так, как должен говорить мальчик четырнадцати лет от роду. А ему было именно столько. Букву "р" он произносил нечетко, получалось что-то вроде "гданата".

– Какая граната, Вова? – улыбаясь, переспросила Вера.

– Настоящая! – с гордостью ответил мальчик. У него вышло "настоячая". – Ему! – он кивнул на Каленина.

Вова подходил все ближе, и теперь Каленин окончательно понял, что боек запала удерживает только рукоятка, зажатая в ладони мальчугана.

Пару месяцев назад при виде человека с боевой гранатой Каленин бы растерялся. Страх парализовал бы его…

Но после майских событий Беркас Каленин стал совсем другим. Смерть дважды подошла к нему в упор, и теперь он доподлинно знал, как она выглядит и как это бывает, когда проживаешь каждую секунду, как последнюю. Он явственно помнил вселенское чувство страха, которое охватило его в те жуткие мгновения. Страх обессиливал тело, сжигал мозг, заставляя забыть обо всем, кроме неизбежно надвигающейся гибели.

Особенно страшно было слышать, как веселые боевики Дибаева обсуждали прямо при нем, как будут его убивать. Они говорили о его предстоящей смерти так обыденно, будто обсуждали ход предстоящего футбольного матча, который собираются посмотреть вечерком в кругу любимых домочадцев. Но он выжил…

Мгновенно оценив ситуацию, Каленин словно взлетел и бросился навстречу пацану. Через долю секунды он уже лежал на песке, а его ладони крепко сжимали мальчишеский кулачок, из которого по-прежнему торчал кончик запала.

Мальчишка вскрикнул, следом завопила Верка – то ли от страха, то ли от неожиданности. Каленин рявкнул, перекрывая их голоса:

– В часовню, быстро! Ну!!!

Верка застыла, как завороженная. Тогда Каленин совсем тихо сказал на ухо перепуганному мальчугану:

– Володя! Будь умницей, отдай мне эту штуку. Давай, разожми кулачок, но только вместе со мной. Вот смотри: я беру вместо тебя эту железочку… – Каленин побелевшими пальцами перехватил скобу, -… теперь ты, давай убирай свои пальчики…

Неожиданно мальчишка громко заплакал и, разжав кулак, стал утирать слезы.

– Больно! – хныкал он. – Ты Вове больно сделал! Плохой! Уходи…

Тут, наконец, пришла в себя Вера. Она схватила мальчика и решительно потащила его внутрь часовни.

– Не высовывайтесь! – успел крикнуть ей вслед Каленин и медленно поднялся с земли. Последний раз он держал в руках такую штуку во время занятий на военной кафедре в университете. Хорошо, что навыки обращения с оружием не забылись…

Беркас медленно шел с зажатой в руке гранатой на другой конец кладбища. Там, за оградой, глубокий овраг, куда десятилетиями сваливали прогнившие кресты, ржавые каркасы венков и прочий кладбищенский мусор. Он помнил это с юности, когда с дедом Георгием приезжал из Москвы навестить могилки островной родни. Тут была похоронена и его бабушка Нюра, которая померла в Москве, но Георгий привез ее на остров и себя наказал потом схоронить тут же.

Уже тогда Беркас подивился странности человеческой натуры. Вот кладбище, сосновая роща, чистейший песок. Вечность… И тут же вонючая свалка, куда, всплакнув над могилкой и опростав бутылочку водки, посетители сваливали все, что оставалось после их визита или образовывалось в результате иной кладбищенской жизнедеятельности.

За сто с лишним лет овраг почти заполнился, хотя был велик и весьма глубок. Каленин подошел к самому краю и крикнул что было силы:

– Э-э-й!!! Есть кто?!

Эхо гулко стукнулось в роще и тут же вернулось.

– Эй! – снова крикнул Беркас. – Отзовись!

– В-в-вись! – спружинило эхо.

"Ну, ладно! – подумал Каленин, чувствуя, что весь покрыт липким потом. – Надо бросать. А то руку уже не чувствую… Вроде, никого…"

Он высмотрел в куче мусора ложбинку, которая круто вела вниз и терялась где-то в глубине свалки, резко выдохнул и катнул гранату по выбранному маршруту. Послышался щелчок: это сработала боевая пружина взрывателя. Каленин бросился на землю, обхватив голову руками. Он понимал, что осколки его не достанут, но мусор мог точно накрыть.

Пять секунд… десять… минута. Взрыва не было. Каленин осторожно поднялся.

"Все-таки учебная! – с облегчением подумал он. – Ну, пацан! Сейчас разберемся, где ты ее раздобыл…"

Он развернулся и двинулся было назад, к часовне, как вдруг за его спиной гулко ухнуло. Потом, с задержкой на долю секунды, мусорная куча тяжко вздохнула, вспухла и выплюнула из себя фонтан всякой гадости, которая посыпалась на Каленина, причем больно ударила его по затылку.

В усадьбе, куда они с Веркой притащили упирающегося пацана, ничего толком объяснить не смогли. Дети были на каникулах. Человек десять забрали родители. А все прочие остались на все лето на острове. В школе их кормили, привлекали к работе на школьном огороде, вывозили на "большую землю" собирать помидоры. Были еще мероприятия, организованные школьными воспитателями, чтобы дети были заняты. К примеру, чуть ли не каждую неделю приходил участковый и объяснял детям, что бить стекла и купаться без разрешения вредно для детского организма.

Но в основном дети были предоставлены самим себе и слонялись по острову. К ним привыкли и воспринимали как неотъемлемую часть островного образа жизни. Может быть, поэтому никаких ЧП с детьми не происходило, поскольку жители их привечали, жалели и подкармливали.

Директор интерната, статная женщина с миловидным лицом и суровыми манерами, смотрела на гостей неприветливо.

– Где взял?! – рыкнула она глубоким басом и тряхнула мальчугана так, что у того тут же налились слезами глаза. Всем присутствующим стало ясно, что с директрисой шутки плохи.