Чтение онлайн

— Когда-то у меня была лошадь. — Палец Анны пробегает по всей длине камеи.

Эллиот кивает.

— Езда на ней сделала тебя счастливой.

— Так оно и было, — говорит Анна. — Но моя тетя считала, что все время, которое я провожу с Вайолет, я веду себя странно. Я пыталась сказать ей, что буду странной без Вайолет, но никто не доверяет этой странной девушке. Поэтому она его продала.

— Вайолет была мальчиком?

— Да, Чарли. Когда я была маленькой, я не знала, что нужно заглядывать под него.

Чарли качает головой, но делает это с улыбкой.

— Похоже, ты уже встала, Руби. — Он заглядывает в сумку, пока Эллиот роется в ней. — А как парень с сумкой, полной сокровищ, может сказать: «Я хочу целоваться с тобой»?

— Я собираюсь сбросить тебя в яму, — говорит Эллиот.

Чарли все смеется и смеется, пока Эллиот не достает из сумки бриллиант размером с виноградину.

— Чувак, это говорит: «Я хочу целоваться с тобой всю оставшуюся жизнь.»

— Чарли, — говорит Эллиот сквозь стиснутые зубы, — не возражаешь заткнуться?

Анна поджимает губы.

— Чарльз Ким, ты еще раз пошутишь, и я потащу тебя через пещеру. Тогда никто из нас не услышит, что он говорит.

Чарли изображает, как он сжимает губы.

— Может быть, вы сделаете вид, что ничего этого не слышали? — У Эллиота покраснели уши. И щеки тоже. — Я не делаю тебе предложения, так что ты знаешь.

— Я подавлена.

Он роняет бриллиант мне в руку.

— Это напоминает мне о тебе, вот и все.

— Блестящая?

Эллиот смеется.

— Гм, нет. Я вроде как думаю, что это была Сейди, да?

— Правда. Я больше похожа на рубин.

Чарли наклоняется к Анне.

— Я подумал, что мне придется пошутить над рубином, если один из них этого не сделает.

— Вот тебе и заткнулся, — откашливается Эллиот. — Дело вот в чем: у вас есть эти атомы углерода, и они находятся под чрезвычайно высокими температурами и всем этим давлением. И из-за этого они образуют связи. И вы не заботитесь о деталях, но конечный продукт — это действительно твердый материал. Я не говорю, что ты блестящая, Руби. Я хочу сказать, что ты была под довольно серьезным давлением, когда умерла твоя сестра, и это сделало тебя крепче гвоздей.

Я сжимаю ладонь с подарком, так сильно, что острие впивается в мою ладонь.

— Когда-нибудь, — говорю я, опускаясь перед ним на колени, — я хотела бы увидеть себя такой, как ты.

А потом я его целую.

— Так мило.

— Они просто очаровательны.

— Я говорю серьезно, Чарли.

— Знаешь, о чем я говорю серьезно? Пора убираться с этого острова.

Я отстраняюсь от Эллиота. Смотрю на трещину в потолке. В полуночной пещере, где есть только кусочек луны, время словно подбросило нам миллион лишних минут. Как будто он ждет, чтобы мы почувствовали себя в безопасности, прежде чем снова ускориться. Но Чарли прав. Утро уже близко, и нам нужен план действий.

— Завтра утром, — говорю я, — мы пойдем по туннелю обратно в поющую пещеру. Эти камни были сложены в кучу. Держу пари, что мы сможем взобраться на скалу выше.

— Ты ведь помнишь тот обвал, верно?

— Нет, Эллиот. Должно быть, я все это проспала, — вздыхаю я. — Послушай, сейчас это наш единственный выход. Но если вход в пещеру заблокирован или выход на скалу обвалился, то мы попробуем другой путь.

Чарли кивает.

— А потом мы покинем Остров Серых Волков.

ГЛАВА 49: РУБИ

Уходить легче, чем приходить.

Наверное, такова жизнь. Потребовалось шестнадцать часов труда, чтобы привести Сейди в этот мир, брыкающуюся, кричащую и красную, и шесть минут, чтобы вытащить ее, бледную и сломленную, но полную покоя.

— Мне кажется несправедливым, что мы так легко отделались, — голос Чарли низкий и хриплый.

Мы смотрим на грохочущий океан. Он несется в пещеру внизу, и даже отсюда, стоя в поющей пещере, я слышу его песню. Мелодия — вот что утешало меня, когда мы взбирались по влажным, похожим на ступеньки скалам вверх по склону острова. Это снова успокаивает меня, когда слезы текут по моим щекам, и я думаю о мальчике, которого мы оставляем позади.

Мы скажем им, где его найти. Через весь остров, в пещеры и под цветущую могилу. Мы скажем им, что он умер, спасая жизнь Чарли. Кто-то может нам поверить. Это сделает его мама. Но Уайлдвелл любит сочинять свои собственные легенды. Когда-нибудь в будущем они будут рассказывать истории о сокровищах пиратов и мальчике, который заставил остров плакать. Некоторые скажут, что они с самого начала знали, что он был нечестив. И некоторые скажут, что с таким рождением, как у него, он не мог быть ничем иным, как божественным.

Анна берет Чарли за руку и говорит:

— Бишоп Роллинс однажды сказал, что никто не может печь так, как пек Гейб, и быть человеком. Моя прабабушка всегда верила, что он был кем-то… другим. Может быть, частью острова. Может быть, ангелом.

Чарли приподнимает бровь.

— Это просто смешно.

— Я не знаю, — говорит она. — Так ли это?

Западное побережье представляет собой линию утесов и нагроможденных скал. Мы следуем за ним так долго, как только можем, прежде чем Эллиот поведет нас вглубь острова. Мимо водопада, через густой березовый лес. Лес темнеет, потом редеет, и вот мы уже здесь: шатаясь, спотыкаясь, бежим через подлесок и теплый песок, сбрасываем обувь и плещемся по колено в прохладном океане.

— Это все равно что проснуться ото сна, — говорит Анна. — Это те первые мгновения, когда ты не уверен, попал ли в настоящую жизнь или нет.

— Ночной кошмар. — В лучах заходящего солнца лицо Чарли становится ярко-оранжевым. — Это просто кошмар, когда твой друг умирает.

Он срывает с себя рубашку и ныряет под волны. Анна прыгает ему на спину и не отпускает. Не позволяя ему чувствовать вину и боль. Она цокает языком, и губы Чарли кривятся в скорбной версии его улыбки чеширского кота, прежде чем он ныряет в следующую волну.

— С ним все будет в порядке? — спрашиваю я.

Эллиот кивает.

— С тобой все будет в порядке?

— Часть меня думает, что я никогда не буду в порядке. Другая думает, что все хорошо.

Анна сидит на корточках, а Чарли пробирается к берегу вброд. Они пыхтящий, мокрый клубок конечностей.

Мы с Эллиотом позволили воде плескаться у наших ног, а песку засасывать наши ступни под воду. Я слышу, как Чарли и Анна разбивают лагерь. Чарли хотел уехать сегодня же вечером, но плыть с ним или Анной за штурвалом днем достаточно страшно. Так что мы съедим еду, которая заставит нас скучать по Гейбу, и поспим под звездами, а потом вернемся домой.