Чтение онлайн

Он должен расквитаться с гансанос за всех, кого он потерял за эти месяцы. В первую очередь за отца и брата. И за Марию, которую он потерял, так и не успев обрести.

– Ты сам выбрал свою судьбу, - без улыбки, серьезно сказал Эрнесто.
– Пошли...

Фидель в ответ лишь кивнул. Ему не хотелось ничего говорить, сейчас все слова казались какими-то неуместными, фальшивыми. Похожий на атлета угрюмый негр взирал на Фиделя с интересом, но тоже ничего не говорил.

– Пошли, - кивнул Эрнесто Фиделю.

Дверь, надсадно скрипя, закрылась за спиной Фиделя, и сделалось темно и чуть жутковато, как если бы Фидель спустился в кладбищенский склеп.

Некоторое время Эрнесто и Фидель шли через гулкие анфилады высоких и пустых комнат. В помещении царил полумрак, и Фидель то и дело спотыкался о разбросанные в беспорядке нагромождения стульев и прочих вещей.

– Что здесь раньше было?
– спросил Фидель у Эрнесто, который ориентировался в темноте так, словно у него было кошачье зрение. Да и его походка напоминала кошачью.

– Какой-то частный музей, - ответил Эрнесто.

– А где его хозяин?

– А кто его знает... или уехал в Штаты, или погиб. А культурные ценности вывезли гансанос...

По узкой и крутой винтовой лестнице Фидель следом за Эрнесто спустился в подвал. В подвале было темно, как в могиле.

Но Эрнесто, очевидно, бывал здесь не раз, потому что он уверенно подошел к одной из стен и толкнул невидимую в густом мраке низкую металлическую дверь.

Из дверного проема на посетителей хлынул поток такого яркого света, что Фидель зажмурился.

Он даже не успел удивиться, откуда в полуразрушенном здании взялось электричество.

Когда глаза Фиделя привыкли к свету, он увидел, что на него пристально смотрят шесть человек, сидящих вокруг дощатого стола, посреди которого горела яркая электрическая лампочка. Четыре парня и две девушки. Наверное, лет семнадцати-восемнадцати. То есть одного возраста с Фиделем.

– Знакомьтесь, - сказал Эрнесто.
– Наш новый товарищ... Фидель Кастро.

Фидель подошел к столу, смущенно потупив взор. Он чувствовал себя неуютно среди незнакомых людей.

– Присаживайся, товарищ, - сказал один из парней.

Фидель осторожно присел на краешек стула с витыми ножками, который стоял чуть в стороне от стола, у самой стены, положив сухие от волнения ладони на колени. Он не знал, что ему говорить.

Но никто ни о чем не спрашивал ни Эрнесто, ни Фиделя. Эрнесто давно уже был здесь своим, а Фиделя приняли так, словно его давно уже здесь ждали.

Эрнесто сказал Фиделю, что перед ним - штаб молодежной подпольной организации имени Хосе Марти. И предложил посидеть, послушать, о чем будет идти разговор, а потом он ответит на все вопросы, которые появятся у Фиделя. Еще Эрнесто сказал, что если Фидель испугается или передумает, то никто его держать не будет, он спокойно может уйти.

– Но если ты уйдешь, то должен навсегда забыть то, что видел и слышал, - серьезно сказал Эрнесто.

– Я никуда не уйду, - с упавшим от волнения сердцем ответил Фидель.
– Я слишком многое потерял, чтобы просто так уйти...

– А ты готов отдать свою жизнь за свободу Кубы?
– спросил его кто-то из сидящих за столом парней.

– Готов...
– не задумываясь, ответил Фидель. Он чувствовал себя так, словно нырнул в морскую пучину с обрывистого берега, и теперь камнем уходил на дно. Фидель хорошо плавал, но сейчас ему было страшно, он всерьез боялся, что морская пучина проглотит его, и в тоже время в его душе жила твердая уверенность, что море, такое чистое, ласковое и нежное, не причинит его зла, отпустит на берег, как только ему захочется вернуться. Все-таки, принимая давно созревшее в его душе решение не просто жить, а участвовать в борьбе с оккупантами, Фидель еще не до конца осознал, что, связывая свою жизнь с такими же борцами за свободу, он тем самым лишает себя возможности отступить назад, выбраться из бурного моря на привычный берег. Фидель понимал, что может умереть - но он не верил в возможность близкой смерти, и громкие слова о готовности отдать свою жизнь за свободу Кубы были для него пока лишь словами, не наполненными глубоким смыслом. Фидель хотел бороться с врагом - но беспокойные мысли о возможной смерти проходили по краю его сознания, почти не задевая его.

...Фидель сидел чуть в стороне, у стены, всеми клеточками своего ждущего новой жизни тела впитывая разговор, который вели между собой подпольщики. Настоящие подпольщики, борцы с ненавистными гансанос! И эти люди, вне всяких сомнений, единомышленники, горячо спорили между собой, наверняка не в первый раз, о том, что будет со страной после того, как кубинцы прогонят немцев.

– Неужели мы хотим вернуть на Кубу этого холуя янки?
– рокотал бас, принадлежавший высокому парню с черными усиками. Он вскочил из-за стола, возбужденно размахивая руками.

Фидель сразу понял, что речь шла о Батисте. Батисту Фидель не любил. Как и его отец, он считал его безвольной марионеткой янки. Однако не решился высказать своего мнения. Во-первых, он был здесь новичком, а во-вторых, Батиста считался законным президентом Кубы, который находился в изгнании.

– Батиста - законный президент страны, другого у нас нет. А янки - наши единственные союзники по борьбе, - ответил Эрнесто. Он тоже стоял у стола, опустив ладони на резную спинку стула.

– Хороши союзнички... Разбомбили пол-Гаваны, - подала голос одна из девушек, высокая стройная мулатка, в ярко-красной мужской рубахе навыпуск.

– У них не было другого выхода, - вздохнул Эрнесто.

– Тебе легко говорить, ты не кубинец, - упрекнул Эрнесто парень с усиками.
– Ты аргентинец...

Фидель видел, как Эрнесто молча стиснул зубы - похоже, ему нечего было возразить. Однако ему на помощь пришла вторая девушка, белозубая пышнотелая негритянка лет восемнадцати.

– Ну и что из того, что он аргентинец?
– проговорила она.
– Быть аргентинцем не преступление. Не все же аргентинцы продались Гитлеру!

– Я говорю о другом, - возразил усатый.
– Ты, Че, только не обижайся, но...

– Говори!
– мягко, но властно потребовал Эрнесто, видя, что усатый замялся.

– Ты не кубинец, поэтому не можешь воспринимать боль Кубы так, как ее воспринимаем мы....

– Возможно, ты и прав, Энрике, но я так же, как и ты, ненавижу гансанос...

– А чем, все-таки, янки лучше Гитлера?
– подал голос невысокий белобрысый паренек, больше похожий на скандинава, чем на кубинца, который сидел на стуле в углу с какой-то увесистой книгой в руке - судя по всему, энциклопедией.

– Янки не убивают евреев, - ответил Эрнесто.

– Я мне лично глубоко наплевать на евреев, - закричал усатый, снова вскакивая из-за стола.
– Я кубинец, и хочу, чтобы моя страна была свободной. Свободной от всех - и от немцев, и от янки, и даже от евреев, если они приплывут сюда и захотят нас покорить. Куба - для кубинцев! Мы должны быть хозяевами острова!

– А вот тут ты не прав, Энрике, - возразил Эрнесто.
– Нельзя быть счастливым, если кто-то рядом с тобой несчастен. Но даже если ты несчастлив, то всегда найдется тот, кто гораздо несчастнее тебя.