Чтение онлайн

— Пока вы боитесь, она выйдет замуж за этого типа, который был на пирсе, — предупредила я полусерьезно. — Неужели вы себе это простите?

— Не понимаю, о чём вы говорите, — попытался укрыться от меня Эрэн, но я видела всю энергию этой истории, этой давней запуганной классовыми глупостями любви, и долг ведьмы взывал или глупая жажда расширить чувство блаженства взывали ко мне и управляли мной.

— Просто попросите её, Эрэн, — сказала я серьезно и убедительно. — Она не откажет. Вы — опора этого дома. Не ученик и не слуга. Если и может остаться в нём практическая жизнь, то только с вами. Вы не расплещете её и не потратите на чушь. Вы понимаете этот дом, он — ваш. И вам управлять его делами. И вам — оберегать и нежный бархат Милены, и сверкающий янтарь Мастера, и то, что вот-вот закипит и забьётся сумасшедшим фонтаном и водопадом. Не смей меня ослушаться! — закончила я и пальцем ведьмы указала на сердце эльфа. И, как и должно быть, я сразу ощутила усталость, даже опустошённость, ощутила, насколько я всего лишь женщина, смертная и телесная представительница человеческого рода. Угадав моё состояние, Эрэн поддержал меня под руку, помог дойти до большой уютной спальни и лечь в кровать — поверх одеял, не раздеваясь и даже не сняв промокшую верхнюю юбку. Весь туалет был проведён позже, я едва просыпалась, потревоженная заботливыми руками двух ловких служанок.

Очнулась я на следующее утро около девяти. Я чувствовала себя вполне здоровой, только горло немного саднило, а нос был заложен — небольшая простуда, не более того. Лекарь приехал около полудня и подтвердил мой диагноз, прописал полоскание и тёплое питьё. Я виновато проводила его до дверей комнаты, а едва он ушёл, ко мне постучала Милена. Ей не терпелось выразить благодарность и признательность, излить свою радость, и она говорила без умолку, называя меня госпожой, что очень меня смущало и одновременно льстило.

За обедом разговоры вновь и вновь возвращались к гнезду линчевателя, и Эрен с Мастером перебирали теории пространства и магии. Милена считала, что необходимо составить подробное описание Гнезда и опубликовать в научном журнале — она полагала, что подобных аномалий не может быть много на планете, и Гнездо должно стать достоянием науки. Меня пытались расспрашивать, как я смогла найти Мастера, а затем — выход из ловушки, но я очень смущалась, и, в конце концов, мне позволили просто слушать и есть, восполняя потраченные силы. После десерта меня пригласили в общую комнату отдыха. Я хотела отказаться, но Лесиастрат взял меня за локоть и развернул в нужном направлении. Я покорилась.

Комната отдыха была убрана к Новому году. Увидев блестящие украшения и пушистую пихту, унизанную гирляндами и матово светящимися шарами, Милена вновь поразилась, как долго нас не было. Действительно, я прибыла на остров Терезы 14 ноября, а вырвались из ловушки мы чуть раньше середины декабря, 13 числа.

Лесиастрат перехватил меня за запястье и подвёл к нарядному дереву. Я поняла его намерения — как и все в комнате. Но я не ожидала, что это и будет обряд бракосочетания.

— Милена, моя сестра. Эрэн, мой ученик, управляющий и боги знают кто ещё. Перед вами, как перед самыми близкими, и перед всеми богами мира, если таковые существуют, я хочу принести клятву. — Я вздрогнула и беспомощно обвела всех взглядом. Милена улыбалась уголками губ и чуть приметно кивала, словно брат повторял ими вместе разученный текст. Эрэн, как всегда, был непроницаем, но я улавливала лёгкое напряжение, будто он боялся, что именно сейчас я откажусь. Лесиастрат повернул меня к себе и попытался заглянуть в глаза, но я только глупо улыбнулась и сжала его пальцы. Думаю, он плохо понимал, что происходит у меня внутри. Я не знала, что говорить в ответ на клятву и вообще не знала, что и как должна делать. — Мелисса. Перед богами и самыми близкими мне эльфами, всем сердцем и разумом я клянусь оберегать и уважать тебя, быть твоим и никогда не свернуть с этой дороги. — «Никогда» — значило «и после смерти», я почувствовала это, к тому же где-то читала, что именно так эльфы понимают брак. — Позволь же мне называть тебя своей и жить с тобой в освящённом союзе.

Я сглотнула и вдруг вспомнила одну принципиально важную вещь.

— Да, но… — По спине у меня прополз холодок общего ужаса. — Сначала ты должен представиться моим родителям. В Мории.

— Это справедливо, — заметила Милена, а Эрэн дёрнул бровью. Очевидно, он считал, что подобные требования нужно предъявлять ДО принесения клятвы.

— Это далеко, — заметил Лесиастрат. — Но мы можем прибыть туда к Новому году.

Я радостно выдохнула, и на этом вопрос был решён. На следующий день мы приступили к сборам, а через день Милена и Эрен проводили нас. Мы отбыли на огромном пассажирском корабле, потому что Лесиастрат не доверяет дирижаблям. Из багажа с нами был лишь мой чемодан со сменным бельем и верхними юбками и вместительный заплечный мешок, куда Мастер уложил одежду, одну книгу с карандашом, и несколько золотых предметов, инкрустированных жемчугом — гостинцы, как я узнала позже. Столько скромная поклажа сулила нам неприятный прием в моей родной стране, где превыше всего ценятся жизнь и богатство. Однако в те суетливые дни я об этом не подумала, во всём положившись на опыт и мудрость будущего супруга.

За три беспечных солнечных дня мы доплыли до континента и затем сменили несколько видов транспорта, работавших на чистой магии и поэтому ввергавших меня в панику, которую я плохо скрывала. Лесиастрат нашел самый действенный способ меня успокоить. Он брал меня за руку, слегка сжимая мои холодеющие пальцы, и как можно более понятно объяснял, как работает чистая магия в том приспособлении, в котором мы ехали или летели, и что, теоретически, может пойти не так, «сломаться». За 14 дней я освоила законы магической динамики и пространственной связи крепче, чем за 10 лет обучения в чародейской школе. Мои внимательность и проницательность многократно усиливались осознанием, насколько я во власти этих двух законов.

Позже мы еще несколько раз посещали Морию и однажды, с детьми, далёкие края Пяти озёр. Эти путешествия уже не вызывали во мне патологического ужаса. Гораздо сильнее я переживала, чтобы кто-нибудь из малышей не потерялся. В той, первой поездке с Лесиастратом, я пережила немало потрясений. Самым тяжелым для меня оказался полет, основанный на скольжении в пространстве. Этим способом мы пересекли Паконию, населённую людьми с медно-загорелой кожей и набрякшими веками, которые местные жители приобрели силами природы, чтобы защищать глаза от сильных и постоянных ветров. Мы зашли в прозрачную капсулу, в которой можно было только стоять. Наш багаж, мой чемодан и заплечный мешок Лесиастрата, пришлось поместить в другую капсулу. Мастер заранее взял меня за руку, понимая, что произойдёт дальше. Паромщик вдвинул нас с помощью рычага в каменную арку, за которой пейзаж размывался. Сильный толчок, и нас понесло, как сучья, брошенные в горный поток. Единственным отличием было то, что нас не крутило и не переворачивало. И всё же я готова была закричать. Я до боли в суставах сжала рукав Мастера, и первые пять минут его голос доносился до меня словно через толстую преграду, я не различала слов. Наконец, мне удалось совладать с эмоциями, и я услышала спокойные и очень простые слова, объясняющие принцип действия телепортов.

По пути, в перерывах между скачками на ветру или сквозь пространство, я рассказывала будущему мужу о нравах и обычаях моей страны, Мории. Наша держава — единственная в мире, где магии не существует. Изредка рождаются ведьмы, кои вынуждены учиться за границей либо оставаться знахарками при сельбищах. С некоторых пор Обай, царь Мории, дозволил обученным ведьмам возвращаться в земли Моры и исцелять сельчан.

Вокруг страны моей ходило и ходит множество нелепых слухов. Например, что пальцы у нас от морозо окостеневают, и мы принуждены брать чашки горстью, а не за ручку. Мои пальцы прекрасно справляются с обоими способами держать сосуды. Также я часто слышала, что в Мории вовсе не бывает лета, а ночь длится полгода. Верно, есть земли, где снег остается даже летом, и день и ночь длятся по шесть месяцев, однако эти черты характерны для более северных широт — тундры. Тай-га, как иначе называются земли Моры, летом покрывается изумрудно-зеленой травой, леса ее густы и шумят богатыми кронами, а реки полны чистейшей воды и жирной рыбы.

Мастер слушал меня внимательно, не возражал и не удивлялся. Прежде, когда я раскрывала моринские обычаи, в Школе и Асафетиде, меня неизменно окружали вздохи, сомнения и восклицания: «Какая дикость!», «Это невозможно!» и подобные. Как можно ездить на волках? Как может бирюза считаться обычной безделицей, никак не претендующей на дорогое украшение? Видано ли это, ходить полгода в шубах из цельного меха, да еще иметь их несколько, не будучи при этом ни богачом, ни даже знатным горожанином? Мастера мои рассказы не удивляли, и я заподозрила, что он прежде бывал в землях Моры либо много общался с моринскими ведьмами, обучавшимися в Школе и Белой академии. Сие достойнейшее из учреждений в давние времена Мастер открыл специально для ведьм Моры… К сожалению, я в Академию так и не поступила, ограничившись уровнем магической школы.

Как бы то ни было, я поставила себе целью расспросить Мастера о его отношениях с Морой подробно и вдумчиво — как только мы останемся наедине и отдохнем.

Мория

Перемещаясь гораздо быстрее, чем позволяли немагические технологии, мы миновали семь стран и, наконец, попали в мои родные леса, как раз к Новому году. Мория утопала в снегу от южных до самых северных, примыкающих к Вечной мерзлоте границ. Сверкая на солнце, зимнее покрывало кололо глаза, и мы надели защитные очки, которые прежде, до отъезда и учась в школе, я не считала нужными. Медвежьи шубы, приобретённые Лесиастратом в соседней стране, Житве, мне также не показались излишне тёплыми. В ту минуту, кутаясь в жёсткий мех, и радостно глядя на бескрайний пушистый простор, превращавший проезжий город в скопище мягких сугробов, я не понимала ещё, что больше не принадлежу этому краю. Моим домом отныне был остров Терезы, с его мягким климатом и солёным воздухом.

Границу с Морией мы пересекли пешком. Я смотрела, прищурясь, и не могла увидеть разницы, раздела — где заканчиваются земли, полные магией, и начинается страна, где магии не существует. Разделом был лишь редкий, плетеный из проволоки забор и добротная каменная хоромина, через которую медленно проходили обозы, люди и волчари, погонщики ездовых и тягловых волков.

Я пробралась мимо толпы — одни раскланивались, другие зло смотрели мне вслед. Мастер был рядом и шел бесшумно, будто его учил какой-нибудь охотник. Мы без труда прошли в пропускной пункт и предстали перед комендантом. Не раздеваясь и не предъявляя багаж, я показала свою гербовую печать: вековые сосны и кедры сплетали кроны над логом — низиной, в которой соединялись в одну две полноводные реки.