Чтение онлайн

Джентльмены! Наша родина и, в частности, наша консервативная партия всегда славились либеральным образом мышления, особенно по отношению к цветным гражданам Британской империи. Этими соображениями мы обязаны руководствоваться и в случае с островом Бимхо. Мы не имеем морального права допустить, чтобы его жители не пользовались всеми благами цивилизации, а подобная опасность как раз им и угрожает. У нас не возникает ни малейших сомнений в том, что, если бы правительство Соединенных Штатов, которые являются родиной всех человеческих свобод, приняло на себя управление островом, оно бы сделало из этой территории подлинный рай земной. К несчастью, на этот остров претендует лишь частное лицо, а именно сенатор Уоррен. А разве мистер Уоррен призван к тому, чтобы одарить благами цивилизации простосердечных, но мужественных обитателей острова Бимхо? При всем нашем глубоком уважении к мистеру Уоррену мы полагаем, что не призван. Мистер Уоррен занимался до последнего времени цивилизаторской деятельностью в суровых областях Антарктиды, южнее мыса Горн. Он постиг стремления и душу детей северных стран, но не может знать желаний и интересов сыновей и дочерей тропиков. Возникает опасение, что он допустит ошибки и тем омрачит счастье бедных островитян. Поэтому, джентльмены, я предлагаю опередить мистера Уоррена и дать мисс Паржизек за остров Бимхо более высокую цену.

– Браво! – воскликнули хором присутствующие.

Сэр Гораций Тэрт наклонил голову и с важным видом опустился в кресло. Следующим встал сэр Самуэль Хорс.

– Из речи моего глубокоуважаемого коллеги, – сказал он и поклонился в сторону, где сидел сэр Гораций Тэрт, – я мог заключить, что на острове Бимхо произрастают кокосовая пальма, кофе и ваниль. Бесспорно, прямая и ясная логика его выводов глубоко трогает. Несмотря на это, полагаю необходимым напомнить вам: – мировые рынки забиты копрой, цены на кофе падают, а ванилью вообще никто не интересуется.

– Внимание!..

– Поэтому я опасаюсь, – продолжал сэр Самуэль Хорс, – что невинным жителям острова будет причинен ущерб и страдания, если мы попытаемся приобщить их к общему мировому кризису.

– Внимание, внимание!..

– Гуманистические принципы мешают мне дать согласие на покупку острова Бимхо, в особенности если приходится переплачивать. Думаю, вы не станете возражать.

– О да! – единодушно воскликнули все собравшиеся.

– Имеются еще какие-либо предложения? – спросил председательствующий член правительства.

В эту минуту с кресла поднялся невзрачный с виду человечек, голова которого напоминала черепашью; никто никогда не видел, как он приходит и уходит; по слухам, это был помощник начальника канцелярии военного министерства.

– Я совершенно согласен с выводами обоих ораторов, – произнес загадочный человек голосом еще более слабым, чем можно было ожидать. – Но для полноты картины мне хочется добавить к речи сэра Горация один пустячок, который он, очевидно, упустил из виду.

– Внимание!..

– Сэр Гораций, вероятно, не подумал о наших храбрых английских моряках. Жизнь этих людей сурова и полна лишений. Случается, их нога месяцами не ступает на твердую землю! Бывает, что они видят перед собой остров, обоняют сладкий запах цветов, но судно проходит мимо, потому что остров этот принадлежит государству, которому нет дела до самочувствия наших замечательных парней.

– Внимание, внимание!

– Представьте себе, как были бы счастливы эти суровые, но умеющие тонко чувствовать люди, встретив среди необъятных просторов Тихого океана место, где они могли бы после утомительного пути бросить якорь и спокойно, не думая об опасности, повеселиться и отдохнуть от одиночества. Таким местом и является остров Бимхо. В его глубоко вдающихся в берега бухтах могут расположиться, не боясь нескромных глаз иностранцев, четыре или пять подводных лодок; водная поверхность бухт идеальна для того, чтобы здесь могли опуститься несколько гидросамолетов в том случае, если бы наши моряки сговорились собраться для дружеской беседы со своими коллегами летчиками. Вполне возможно, что у правительства Соединенных Штатов возникнет такая же благородная идея. Но имеем ли мы право отречься от своих планов в его пользу? Полагаю, ни под каким видом. Я считаю необходимым, чтобы правительство его величества незамедлительно предприняло соответствующие шаги и назначило мисс Паржизек из Глубочеп за остров Бимхо цену более высокую, чем предложил мистер Уоррен. Надеюсь, хватит трех миллионов фунтов стерлингов. [10]

– Да будет так! – дружно воскликнули все присутствующие.

Вот почему в тот же день поздно вечером на «Алькантару» пришли три радиограммы-молнии. Одна лорду Бронгхэму – с рекомендацией жениться на тетушке Каролине, а две самой тетушке – в них содержались предложения, в случае если она согласна продать остров Бимхо, перечислить на ее текущий счет: в первой радиомолнии – десять миллионов долларов, во второй – три миллиона фунтов стерлингов.

Радиотелеграфист мистер Тернболл принял их и приказал немедленно вручить адресатам.

Лорда Бронгхэма это известие застигло в тот момент, когда он находился на левом берегу судна и, опершись на перила, докуривал гаванскую сигару «Ротшильд медиум». Его унесли в каюту, и врач не отходил от него целую ночь.

Тетушка Каролина приняла вести из эфира совершенно спокойно, как будто их принес браницкий почтальон Скочдополе. Она и не думала о том, что находится в эту минуту от ближайшего берега самое малое на расстоянии двухсот двадцати километров.

Тетушка положила радиограммы на ночной столик, села на кровать и стала гадать, от кого бы они могли быть. Конечно, всякое могло приключиться за то время, пока она путешествует. Пришел трубочист и напачкал в ее кухне сажей. Или брат Вацлав бросил перевоз, как он давно собирался, ездит теперь на семнадцатом номере трамвая и решил ей об этом сообщить. Мог кто-нибудь и умереть. Но эту мысль тетушка тут же прогнала, потому что в семье Паржизеков умирать раньше восьмидесяти лет не было принято. Скорей, пожалуй… Тетушка Каролина вздрогнула и облилась холодным потом. Она вспомнила, что не заплатила перед отъездом по счету за электричество обычные восемьдесят крон.

– Так оно и есть, – ужаснулась она, дрожащими пальцами развертывая радиограммы. Но тут же успокоилась, убедившись, что это не счет пражской электростанции. Всего-навсего какой-то Уоррен и совсем незнакомые англичане предлагают ей за остров десять миллионов долларов и три миллиона фунтов стерлингов. «Тьфу ты, как они меня напугали, – сказала она, поворачиваясь к Маничку. – Мало я натерпелась за день!..»

Затем она надела на голову чепец и улеглась в постель. Последней ее мыслью, прежде чем она погрузилась в крепкий сон, было: «Слава богу, что не трубочист! Ведь я завязала трубу мокрой тряпкой…»

В каюте Джона Смита царили мир и покой. Бледный, зеленоватый отсвет морских глубин, проникающий сюда сквозь круглый иллюминатор, смешивался с тусклым светом электрической лампочки, засиженной мухами, создавая тот таинственный мягкий полумрак, каким окутаны предметы на полотнах старых голландских мастеров. Ничто не нарушало торжественной тишины, шумная жизнь осталась по ту сторону закрытой наглухо двери… Вот к стеклу подплыли две миноги и с любопытством заглянули внутрь. Увидев на стене карту Британской империи, они почтительно ретировались.

И в эту минуту рука Джона Смита перестала двигаться. На столе громоздились толстые фолианты, возле пузырька с чернилами лежал лист пергамента. Джон Смит что-то писал. Да, писал! И теперь, дойдя до места, над которым следовало хорошенько подумать, прервал свою работу.

– Как вы полагаете, сэр, панталоны цвета сливы подойдут к моему возрасту и темпераменту? – спросил после минутного размышления Джон Смит, подкрепившись несколькими глотками из пузатой бутылки, стоявшей на полу у его ног. – Сливовый цвет приятен для глаз, боюсь только, он производит несколько легкомысленное впечатление.

– Думаю, вам нечего беспокоиться, сэр, – ответил Франтик. – Учитель Кноблох, что живет у нас в Бранике, тоже любит такой цвет, а это человек серьезный, у него трое детей.

Ответ, видимо, удовлетворил Джона Смита, и он с удовольствием снова приложился к бутылке.

– Надеюсь, его величество разделяет вкус господина учителя Кноблоха, – с важностью произнес он. – Теперь остается разрешить вопрос о сюртуке и галстуке. По моему убеждению, здесь требуется величайшая осмотрительность. Один мой знакомый потерял любовь своей невесты только потому, что избрал для своего костюма цвет, напоминающий растение, которое эта девушка не терпела. Конечно, я бы охотно назвал мисс Паржизек своей невестой. Но, к сожалению, это не так. Она не пришла в тот вечер к вентиляционной трубе, и я до сих пор не имел возможности выразить ей свою симпатию и расположение. Тем не менее я буду вам очень обязан, сэр, если вы сообщите мне название цветка, который больше всего любит мисс Паржизек. Не резеда ли это?