Остров в огне
Шрифт:
Все шло как по маслу. Она добралась до места назначения, ни разу не раскрыв кошелька. Да еще побывала в Корее, где ее ожидали самые невероятные ситуации. Впрочем, все эти события подробно описаны в нашем романе «Подвиг санитарки. Путешествия и приключения мадемуазель Фрикет».
Потом она сразу, не возвращаясь во Францию, участвовала в тяжелом мадагаскарском походе [28] , прославившись самопожертвованием.
Наконец, еще цепь приключений, какие с полным основанием можно назвать необыкновенными, привела ее в армию негуса [29] Менелика, когда война в Абиссинии [30] уже подходила к концу.
28
Мадагаскарский поход — вооруженное вторжение Франции на остров Мадагаскар (1895 г.), которое привело к захвату этой территории.
29
Негус — в Эфиопии до упразднения монархии (март 1975 г.) сокращенный титул императора (негус негусов — царь царей). (Примеч перев.)
30
Абиссиния — неофициальное название Эфиопии, употреблявшееся в прошлом. (Примеч. перев.)
Вернувшись в Европу и еле оправившись от геморрагической [31] лихорадки, что едва не стоила ей жизни, Фрикет снова пустилась в путь — на Кубу, где грохотало пушками восстание. Она думала о том, что там страдают люди, что она сможет продолжить столь захватившие ее исследования, что ей предстоят новые приключения. Жажда путешествий неутолима.
На этот раз мадемуазель Фрикет не пришлось преодолевать трудностей, подобных тем, какие встречались прежде. Две газеты сразу предложили должность корреспондента. Всеми уважаемый директор Трансатлантической компании господин Эжен Перейр не только предоставил девушке возможность проезда на борту теплохода, курсировавшего до Антильских островов и обратно, но еще и снабдил рекомендациями ко всем агентам компании. Наконец, министр народного образования дал ей официальное письмо к послу Франции на Кубе. Чего еще было желать?
31
Геморрагическая лихорадка — заболевание, проявляющееся в лихорадке, кровоизлияниях, головных и мышечных болях, бессоннице и т. п.
Так что Фрикет уехала из Сен-Назера в Гавану и прибыла туда без всяких происшествий.
Испанские военные власти встретили ее приветливо. Она тотчас приступила к выполнению своих обязанностей, ибо медицинская служба — увы! — находилась в плачевном состоянии.
Прошло три месяца с тех пор, как Фрикет обосновалась на острове. Ее полюбили за доброту, бескорыстие, стойкость и в особенности за самоотверженность. Тут-то и произошли события, описанные нами выше.
Итак, трое вели дружескую беседу, сидя на настиле. Долорес и Карлос даже забыли на какое-то время о своих ранах — от звонкого радостного смеха француженки на душе стало тепло и покойно.
И тут появился Мариус, как всегда босой. Он был угрюм и явно чем-то обеспокоен.
— Эй, Мариус!.. Qu’`es aco, парень? — спросила Фрикет, по-дружески передразнивая его.
Провансалец, оглядевшись с таинственным видом по сторонам, боясь, что кто-нибудь увидит, вытащил из кармана огромный кулак, в котором, как ребенок бабочку, зажал конверт.
— Мне передал один доброволец, — сказал моряк шепотом, протягивая письмо. — Один неизвестный друг… И при этом сказал: «Спрячь хорошенько. Не дай Бог кто-нибудь увидит, как я передаю или как другие его читают. Всех расстреляют!»
Фрикет надорвала конверт и, слегка побледнев, заявила:
— Это важно!
— Прочитайте, мадемуазель, прошу вас, — попросил Карлос Вальенте.
Девушка не стала возражать.
«Полковник Карлос!
Преданный вам друг только что получил печальную весть, она касается вас и сеньориты Долорес.
Вы вроде поправились. И сеньорита тоже. Вскоре вас посадят на военный корабль и отвезут в лагерь Сейта».
— На каторгу!.. Меня! — воскликнул с возмущением полковник.
«Вас отправят без суда в это чистилище, где умирают медленной смертью ваши товарищи по оружию. А вашу сестру поместят в одну из тюрем метрополии [32] .
Приказ или будет вот-вот подписан, или, быть может, уже подписан. Предупреждаю вас, потому что считаю себя должником. Теперь решайте!»
— На каторгу!.. В тюрьму!.. Лучше умереть! Верно, Долорес?
32
Метрополия — государство, имеющее колонии.
— Да, брат, лучше умереть.
— Нет, сначала нужно попытаться что-то сделать. Ведь смерть — это надолго, — прервала Фрикет, даже в столь серьезный момент неспособная обойтись без шутки. — Можно попробовать удрать, как об этом намекают в письме.
— Но убежать-то невозможно.
— А попробуйте! Вернее, давайте попробуем!
ГЛАВА 4
Куба. — Рабство. — Дискриминация по цвету кожи. — Бойкот французскому офицеру. — План побега. — Гавана. — Предложение Мариуса. — Поездом или пароходом. — Переодевание. — Соревнование в великодушии. — Делай то, что обязан.
Куба, первая из крупных земель Нового Света, открытая Колумбом в 1492 году, протянулась от мыса Майси до мыса Сан-Антонио на тысячу двести километров. Значит, Куба по длине больше (намного), чем остров Британия или Япония (точнее, крупнейший ее остров Хонсю), а расстояние между крайними точками Кубы примерно такое, как между Брюсселем и Мадридом.
Ширина острова не столь велика — сто десять, иногда даже всего сорок километров. Из-за неправильной вытянутой формы с небольшим изгибом на северо-западе испанские географы прозвали Кубу «птичьим языком».
Наконец, поверхность Кубы, если считать и остров Пинос, — примерно 110,9 квадратных километров, то есть по площади она больше Португалии и занимает немногим менее четверти площади Испании.
Население ее составляют более полутора миллионов жителей, включая и шестьдесят тысяч китайских кули [33] . После весьма запоздалой отмены рабства [34] они за гроши и почти на тех же условиях выполняют работу прежних рабов.
Там до сих пор существует глупая, мерзкая традиция, о которой говорят как о «превратном отношении к цвету кожи». За этими неуклюже завуалированными словами кроется отвращение, презрение со стороны белых по отношению не только к черным, но и к людям смешанных кровей.
33
Кули — носильщик, грузчик, чернорабочий в Индии, Китае, Японии, Индонезии.
34
Можно лишь с грустью констатировать, что Испания имела наглость сохранить до 1886 года ужасный институт рабства! Поэтапное освобождение, провозглашенное в 1880 году, завершилось лишь к 1886 году. Свободу получили 25 000 рабов. Так что всего двенадцать лет назад человек на территории, принадлежащей одному из великих европейских народов, был еще на положении животного! (Примеч. авт.)
Вот яркий пример. Всякий, кто не принадлежит к белой расе, каким бы богатым, почтенным и уважаемым среди своих он ни был, не имеет права проехать верхом на лошади или в экипаже по большому бульвару, где прогуливается светское общество Кубы! И конечно, такой запрет, если уж он касается даже столь незначительных вещей, еще более строго действует, когда речь идет о дружеских связях между людьми и в особенности о браках.
Мало того, этот дурацкий предрассудок разделяют официальные круги и правительство метрополии. Всякий, кто имеет хоть несколько капель черной крови, будь у него кожа белее, чем у самого белого из белых, ни в коем случае не допускается к исполнению официальных обязанностей. Самый достойный человек «из таких» никогда не сможет стать ни пехотным или морским офицером, ни судьей, ни преподавателем, ни правительственным чиновником.
Этот поражающий кретинизмом обычай, без сомнения, — последствие рабства. Он возник в день, когда негра, изгоя колониальной цивилизации, привезли на острова, те, что благодаря его труду должны были стать краем изобилия. Негров превратили в скот, предназначенный для выполнения самых тяжелых работ под свист хозяйского кнута.
Презрение, с коим к ним относились, распространялось и на потомков, даже на тех, кто обрел свободу, кто стал в результате ряда брачных и внебрачных связей почти белым. Ничто пока не изменилось.