Чтение онлайн

– А что, разве есть другие варианты? – нахмурился я.

– Тебе здесь не нравится? Тем более работаешь теперь по специальности. Тут у нас всегда тепло, бананов… Ну, ладно, не бананов, но еды хватает и для тебя. А там у вас морозы…

– Ты думаешь, что говоришь, Чанга? – возмущенно спросил я.

– А что я такого сказала? – развела руками обезьяна.

– Ты бы своего Юру бросила?

– Нет, что ты! – замахала и руками и ногами Чанга. – Как же так?

– Ну, так вот! – отвечаю. – А у меня там целый академик остался без поводыря. Как же я могу бросить его, чудо ты гороховое?

– Ой, прости, прости, Уача…

– ?!

– …то есть Трисон, прости меня, я совсем упустила это из виду. Да, тут ты прав, дорогой. Я с тобой согласна.

– То-то! – гордо произнес я.

Орленок наш оказался очень способным малым. Впрочем, удивляться тут нечему – это же все-таки лабрадор. Единственное, к чему он сложно привыкал – к шлейке. Но тут нужно честно признаться, не всем она нравится. Между прочим, я знаю многих слепых людей, которые отказываются от лишней амуниции – на собаке остается только ошейник и поводок. Но я бы так не рисковал, здесь упрощения не всегда уместны. Чтобы вам было понятно, приведу такое сравнение: поводырь без шлейки – это примерно как если бы вы на автомобиль вместо баранки велосипедный руль прикрутили. Удобно было бы вам рулить, признайтесь? Вот так и здесь. Шлейка гораздо полезнее для слепого – она позволяет вовремя передать информацию об опасности для человека. Через шлейку незрячий получает мгновенно сигнал на свою руку, к примеру о моей остановке перед препятствием, а через поводок такой сигнал не передашь. А тут такое дело, что каждый сантиметр важен. Ступил человек на полметра дальше – и оказался в луже, ноги промочил, потом заболел. Но и это полбеды, лекарства попил – да выздоровел. А вот если впереди не лужа, а, например, внезапно образовавшаяся яма или траншея, да мало ли что. Рабочие ведут свои какие-то работы, иногда в их ямы здоровые люди падают. Да-да, сам лично видел. Рабочие забыли огородить, повесить флажки или фонари, а человек задумался и свалился в траншею. И ничего тут странного нет. Если человек ходит одним и тем же маршрутом много лет, ему и в голову не может прийти, что на его пути встретится яма. А у нас, поводырей, такого не бывает. Мы как раз за этим смотрим внимательно: любая кочка, ямка, препятствие – все обходим или останавливаемся, чтобы человек проверил все тростью и принял решение, что делать дальше.

В общем, Орел-Кито все схватывал на лету, и уже через две недели его смело можно было отправлять в самостоятельное путешествие в университет. Но Сома пока не хотела расставаться со мной. Я объяснил напарнику, чтобы тот не обижался. Тут ведь дело не в недоверии к его способностям, просто, чем больше он наберется опыта, тем качественнее потом будет работать.

По вечерам, когда Сома сидела за учебниками и аудиокнигами, мы с Кито и Чангой устраивали игры. Чанга частенько рассказывала разные интересные истории из жизни острова. Однажды я спросил у нее:

– Слушай, давно хотел узнать, а на кого в лесу ставили петлю, в которую я имел неосторожность угодить?

– На кого угодно, – грустно ответила Чанга. – Могли и на меня поставить.

– На тебя? – удивленно спросил я. – Как это?

– Да очень просто. Ты думаешь, к нам, обезьянам, все относятся как к друзьям? Ошибаешься, мой друг. Здесь люди едят все, что шевелится – и крокодилов, и змей, и птиц, и обезьян, в том числе и человекообразных. Ты слышал такое слово «бушмит»?

– Нет, – ответил я.

– Это слово означает мясо диких животных. Люди такие прожорливые, что скоро все джунгли опустеют. Правда, есть и борцы за охрану природы, но голод сильнее. Юра, уезжая в офис, оставляет мне всегда включенным радио, чтобы я не скучала. Так вот недавно я сама лично слышала, как выступал какой-то ученый и говорил, что если не предпринять срочные меры, то даже мои собратья шимпанзе скоро исчезнут из джунглей. Причем речь идет не только о наших островах, это происходит повсеместно.

– Страшно представить, – тихо произнес я.

– Так было всегда, – тяжело вздохнула Чанга. – В джунглях люди всегда ели мясо диких животных. На это как-то все смотрели сквозь пальцы. Но сейчас происходит рост населения. При этом многие питаются не мясом домашних животных, а продолжают вместо свинины, например, есть мясо слона, вместо курицы мясо змеи и так далее. Местные охотники теперь что творят – убивают диких животных не только для пропитания, но и для продажи. Бизнес у них такой…

– А как ваши власти на это реагируют? – поинтересовался я.

– Ну, вообще-то это противозаконно, – усмехнулась Чанга, – но торговля процветает. Везут на катерах, кораблях в другие страны и там продают в супермаркетах. А мясо обезьян на самолетах отправляют в Европу. Там такой деликатес в цене. Будешь когда-нибудь в Лондоне, загляни на рынок Далстона – там продают копченое мясо обезьян.

– Что мне там делать, в том Лондоне? – хмыкнул я.

– Да то же, что ты делаешь здесь, – съязвила Чанга.

– В каком смысле? – я сначала не понял ее сарказма.

– В прямом, – обезьяна хлопнула меня по спине. – Разве ты мог подумать еще несколько месяцев назад, что откроешь на нашем острове школу по подготовке собак-поводырей?

Вот язва. Представляете, я ей подробно рассказывал о нашей школе в Подмосковье. И это она теперь мне говорит, намекая на наши занятия с Кито. Но я ведь вижу, она по-доброму со мной шутит. Потому у нас не бывает ссор с Чангой. Она очень добрая и заботливая обезьяна. Правда, все никак не хочет отказаться от мысли приучить меня есть ненавистные бананы и ананасы.

– Так что, дорогой мой друг, – Чанга запрыгнула на дерево и уже оттуда продолжила: – если бы не Игис, из тебя давно бы уже изготовили копченые окорочка и ребрышки лабрадора.

– Ой-ой-ой! Шутница, – ответил я. – Ну, чего ты на дерево запрыгнула? Слазь, пойдем поиграем, что ли. Надо отвлечься от такого разговора. Ужас какой.

Позже, когда уже мое путешествие закончилось, я однажды услышал по телевизору о проблеме диких животных в джунглях. Если бы не рассказ Чанги, возможно, и не обратил бы внимания, но тут прислушался. Ведущий передачи рассказывал:

– Бассейн реки Конго представляет собой второй по величине в мире район тропических лесов, уступающий только джунглям Амазонки. В этой части Африки большинство населения до сих пор живет в джунглях: около сорока миллионов непосредственно в лесу, а еще несколько миллионов – по соседству. На квадратный километр леса приходится около двадцать человек, и для большинства охота – единственный источник пропитания. Во многих регионах мясо диких животных составляет от 80 до 90% белкового рациона населения. Если в Центральной Африке вам понадобилось мясо, вы идете на охоту или покупаете его у торговцев. Каждый день грузовики привозят на рынок мясо диких животных. Фактически это единственный источник животного белка на рынках, и это мясо обычно дешевле мяса домашних животных.

Чанга оказалась права. Далее телеведущий рассказал о бедственном положении людей в тех регионах. Одним запрещением охоты на диких животных проблему не решить. Тут можно вспомнить печальный пример Марии-Антуанетты, которая, когда ей сообщили, что во Франции нет хлеба, посоветовала французам есть пирожные. Мясо домашних животных в центрально-африканских супермаркетах такой же дефицит, как и пирожные в дореволюционной Франции.

Постепенно я познакомился со всеми однокурсниками Сомы. Веселые ребята. Но самым радостным было то, что среди студентов оказался парень из России. Он когда узнал, что мы с ним земляки, так обрадовался, словно кого-то из своих бывших одноклассников встретил. Не знаю, совпадение это или, может, из-за меня, но Слава (так звали парня) и Сома подружились. Вячеслав утром встречал меня с гостинцем, а после учебы провожал нас с девушкой до дома. Там нас встречал стажер Кито. Приходить в университет сразу с двумя собаками не разрешили, так что мы с Орлом занимались по вечерам.