Чтение онлайн

23-08-2017. Вулкан Кудрявый. Итуруп.

16. Тайфун научит.

С самого начала нас пугали этими загадочными тайфунами. Не занимай вот то место в палатке, так как там в тайфун заливает. Нельзя вообще так палатку ставить, её в тайфун унесёт. В общем, любое твоё действие было неверным, если шло в разрез с мнением таинственного Тайфуна, который должен был научить тебя уму-разуму. Кто же этот тайфун? Так на дальнем Востоке принято называть ураганный ветер с дождём. Причём со слов как бы знающих местных людей, этот тайфун имеет свой центр, и сначала ветер закручивается в этот центр по спирали, а потом выдувается оттуда обратно. В среднем это длится дня четыре, и, разумеется, в такую погоду работать не выйдет, так как при ветре более тридцати метров в секунду, человека только в путь может сорвать с крутого горного склона, а при пятидесяти и с ровного места унесёт. Поэтому, уставшие от беспрерывной работы, тайфуна мы, простые работяги, ждали с вожделением, как единственный выходной. Вообще, в поле выходных, как таковых, нет. То есть если погода солнечная, то можно было работать "до талого". "До талого" это пришло из Сибири и значило приблизительно "до талого снега", то есть до весны, а проще говоря, очень долго. Так вот работать при хорошей погоде могли заставлять бесконечное количество дней подряд, то есть о пятидневной рабочей недели речи вообще не было, но всё, конечно, зависело от начальства. Например, когда я был в Магадане на полевых работах, то начальник отряда, даже при постоянно хорошей погоде, раз в неделю устраивал выходной. Причём выходной был настоящий, то есть в этот день ты мог заниматься тем, чем хочешь, это было твоё свободное время. В лагере на Тёплом озере и на вулкане выходных вообще не было, ибо даже если непогода, дождь или тайфун, тебя всё равно запрягали в работу по лагерю, которую в обязательном порядке требовалось делать, отдыхать тут считалось признаком дурного тона. Конечно, в любом полевом отряде была работа по лагерю, но обычно этим занимался отдельный человек, который в маршруты не ходил, а занимался тем, что носил воду, рубил дрова и топил баню. То есть его работа была намного проще, и свободного времени у него после этих дел оставалось много, а потому тут можно было обойтись без официальных выходных. Тут же драли три шкуры и при любом свободном хождении по лагерю находили работу. В общем, как в российской армии всё, реально очень похоже.

Так вот тайфуны нам обещали с самого начала нашего приезда, то есть с конца июля, но их всё было, хотя постоянно слышалось "вот скоро тайфун". "Да когда уже тайфун?" - восклицали мы негодуя. В июле говорили, что сезон тайфунов в августе, а в августе говорили, что в сентябре, и так далее. Вообще, ураганным считается ветер более тридцати метров в секунду, и однажды наверху в лагере на вулкане мы пережили ветер в тридцать два метра в секунду с дождём, а по определению - это уже тайфун. Тогда туман и дождь всё заволокли собой, а ветер буквально сбивал с ног, и мы, собственно говоря, весь день просидели в купольном доме. Однако все, разумеется, говорили: "Пффф, это не тайфун, вот в прошлом году... пятьдесят метров...", и я не спорю о том, что бывает и больше, и восемьдесят метров в секунду, которых эти фыфыкающие щеглы также не видели, как и мы пятидесятиметровые порывы. Поэтому всё относительно в этом мире, но и на наше поле пришёл тайфун в своё время, чтобы научить нас жизни.

27-08-2017. Вулкан Кудрявый. Итуруп.

17. Шквалы, камнепады и туристы на вулкане.

Пока мы ждали тайфуна, нас приходилось работать. Мы ползали по склонам вулкана Кудрявый с приборами и проводили свои изменения в поисках сульфидных минерализаций. Некоторые склоны были довольно крутые и сыпучие, а потому каждый неосторожный шаг повергал вниз целый камнепад, от самых маленьких камешков до огромных валунов, которые порой грозили в лучшем случае раздроблением колена, а в худшем погребением под завалом. Разумеется, никакого профессионального альпинистского снаряжения и специальной подготовки мы не имели, кроме, конечно же, русского "авося", который защищал нас буквально от всего. Ну, почти от всего, ведь иногда мы падали, ушибали колени и локти, раздирали ладони, штаны на ягодицах, особенно когда ветер поднимался до пятнадцати или двадцати метров в секунду. "При пятнадцати метрах в секунду работать можно" - говорил начальник Коля, как всегда опуская, то, что после пятнадцати шли двадцать метров в секунду. А на вершине вулкана в это же самое время ветер мог доходить до тридцати метров в секунду, что на сыпучем склоне просто сбивал с ног и нёс по рыхлой породе вниз. При таких шквалах ветра мы не слышали друг друга и того, что происходило вокруг. Во время работы в такую погоду, можно было спускаться, и, оглянувшись, случайно увидеть, что на тебя летит огромный камень, размером с голову. Ребята, конечно, кричали тебе, но если ветер в их сторону, а ты идёшь первым вниз, то ничего не слышно, и ты либо видишь уже их пролетающими мимо, либо чудом успеваешь увернуться.

Вышел живым после маршрута хорошо, но и в лагере на вулкане ждали иногда неприятности. С нами в кунге поселили пожилого туриста Генриха, а так как дедушка уже плохо контролировал функции тазовых органов, то неприятный запах само собой был, а также ночью он часто бегал по нужде, периодически не закрывая за собой дверь. И ничего бы, если бы мы были в горном санатории, но мы у вершины вулкана, где, когда дует соответствующий ветер, весь лагерь накрывало едкими серными газами. А когда ночь, и ты спишь, то очень неприятного просыпаться от удушья парами серы, и дальнейший остаток ночи проводить в противогазе.

Однако доставалось нам и не только от Генриха, ибо на вулканический курорт приехал он не один, а в составе целой компании пенсионеров, которые также устали от своих жён и приехали сюда поспать в грязном сарае, попить спирта и поесть гречи с тушёнкой, ну то есть отдохнуть, как настоящие мужики или не мужики...

В общем, заместитель Генриха сразу оккупировал кухню, и его в лагере не стало. До этого её было достаточно, а теперь всем доставалось лишь по чуть-чуть, да ещё и обед упразднили, оставив только завтрак и ужин. И хоть от рождения заместитель не принадлежал к самой толерантной национальности, но от долгого услужения видимо настолько пропитался кошерными флюидами, что невольно принял гиюр. Правда, после нескольких скандалов на фоне еды у простых рабочих, пищи стало выдаваться несколько больше, но только несколько, без полного возврата к статусу кво.

В составе туристов затесались также и двое ещё не старых геологов, которые тоже приехали сюда зачем-то отдохнуть, то есть не получая никакой зарплаты, как волонтёры. Ну, эти парни точно страдали сентиментализмом и ностальгировали по полной. Они даже отказывались спать в новом доме, предпочитая старый дырявый кунг, настолько он грел их прошлые воспоминания, что они, будучи уважаемыми геологами, бросали своих жён, работу и приезжали сюда простыми волонтёрами. Сначала я считал их идиотами, ибо мне казалось бессмысленной ностальгия по жизни в грязном сарае, в вечно накрываемой газами седловине вулкана, но потом понял, что это были их лучшие мгновенья жизни, когда они переживали четыре дня тайфуна в этом кунге без воды, еды и возможности выйти в туалет. Ничего больше не добавило им столько адреналина в жизни, как это. Я понял это, и потому перестал считать их умственно отсталыми, но вполне вменяемыми, ведь они самые обычные люди, часто жили прошлым, а я просто молча наблюдал за этим. И ввиду того, что молчал, меня прозвали "молчун", как сказал мне Яша, и добавил, что ему часто задавали вопросы про меня: "А он не опасен?". Всё это вызывало улыбку у меня, ведь хоть что-то забавляло меня в этом обществе, ибо большинство всё же поначалу раздражало, хотя потом, вспоминая о смирении, я успокаивался и продолжал просто созерцать.

Например, все знали, что работы много, а с конца сентября почти постоянные тайфуны и работать уже некогда, там нужно уезжать. Однако работать никто не спешил и с типичным русским "успеем" продолжал праздно тратить время. Я полагал, что переезд из лагеря на Тёплом озере непосредственно на вулкан сэкономит лишние два часа пути и час пития чая по приходу, в результате добавит к рабочему дню часа три лишнего времени и ещё один сделанный профиль, как минимум. Но я ошибся, ведь если подъём в лагере на Тёплом озере был фиксированным, в половину восьмого утра, то на вулкане все вставали, когда хотели, а так как при этом они понимали, что у них есть лишнее время, сэкономленное от перехода, то позволяли себе ещё минуту-другую пустых разговоров. Поэтому выигрыш во времени вышел на практике лишь в час, что погоды нашей работе явно не делало, и я подумал, что пусть они лучше ходят, так хотя бы торопятся немного.

07-09-2017. Вулкан Кудрявый. Итуруп.

18. На раз.

Серость и обыденность поглотила нашу и без того рутинную работу. Редко когда происходило то, что я бы мог отметить в своём полевом дневнике. Вот вчера, конечно, мы выносили заземление электрической линии за четыре километра вниз с вулкана в сторону бухты Зевок, где было небольшое озерцо, расположенное прямо в вулканическом песке. Видимо воды в этом мест было очень много, раз даже в песке могла спокойно стоять вода. Да вообще, маршрут выдался скверным, так как весь день шла сильная морось и ветер с порывами до двадцати метров в секунду, но какой-то чёрт, а может и Валера, погнал нас работать. А потому вернулись мы уставшие, голодные, замёрзшие и вымокшие до нитки. Женьку это понравилось, и он ласково назвал это "хардкором", однако мне даже переодеться было не в чего, а потому я был совсем недоволен происходившим, тем более, что в этот день я рассчитывал спуститься в лагерь на Тёплом озере позвонить Катерине, помыться и постираться. Но, опять же, неизведанная воля прервала эти планы, и я был вынужден задержаться на вулкане ещё дней на пять в относительной грязи. Поэтому поутру следующего дня лёгкая словесная перепалка с Валерой по поводу выхода на работу в мокрой одежде была ожидаема. Всё-таки иногда грубость спускает некоторых людей с неба эгоизма на землю, и они начинают немного догадываться, что не все такие как они, которые, напялив мокрые портки, смогут и дальше пойти на профиля. Хотя когда я услышал одну историю о валерином дедушке, то понял, что бесполезно от таких людей ждать понимания и сочувствия. А история то в общем проста, как божий день. Дедушка был охотником, а потому собак в доме всегда было много, ведь они верой и правдой служили старику, загоняя для него добычу. Так вот однажды одна из его собак лишилась глаза, а потому уже не могла исполнять свой долг перед этим человеком. И вроде бы отправить пса на заслуженную пенсию, но старый карельский охотник убил своего верного четвероногого друга, снял с него шкуру и сшил себе шапку. Конечно, люди бывают разные, но это за пределами моего понимания. В любом случае, наследственность никто не отменял, и порой подобная жёсткость Валеры в отношении к окружающим людям нет-нет да и давала о себе знать, порой он тоже был не прочь пустить их на шапки по старинному дедушкиному рецепту.

В общем, следующий день прошёл на вулкане в практически полнейшем бездельи, а мог бы хотя бы в чистоте пройти на Тёплом озере. Тем не менее, всё прошло так, как оно прошло. Зато мы пополнили свой словарный запас местным дальневосточным слэнгом: "канолевый" - новый, "кандовый" -прочный, долговечный; "на фоксе" - на готове и многие другие выражения простонародья островов крайнего востока. А вечером Золтон показывал свои документальные фильмы. Они поразительно просто сняты, но тем менее интересны и самое главное востребованные венгерским телевидением. Золтон даже заинтересовался моим полевым дневником и черкнул адрес своей электронной почты, чтобы потом ознакомиться с моим очерком о жизни геологов. Мне было это весьма приятно, хотя в душе я осознавал, что вряд ли ему придётся по душе изложение всех тонкостей жизни на Кудрявом через призму моего субъективного мнения, но, тем не менее, он ведь сам говорил про "объектив" и "субъектив". Поэтому книга это и есть мой "субъектив", и от этого никуда не деться. Я не полевой романтик, а простой нонконформист и асоциал, и всё повествование часто отсылает нас к этому умозаключению. Вот взять хотя бы сегодняшний забавный разговор с Золтаном.

Завтра должен прилететь вертолёт и на нём Генрих, Золтан и вся остальная компания должны были отправиться домой. Я тоже, честно говоря, не отказался бы отправиться туда же, но наш рейс будет только через месяц. Я как раз разговаривал с Яковом об этом, как Золтан неожиданно его спросил:

– Тоже хочешь домой?

– Да нет, - нерешительно ответил Яков, - хотя честно дома лучше, чем тут.

– Нет, что ты, - невозмутимо ответил Золтан, - ты приедешь, отдохнёшь, и тебе снова сюда захочется. В это место хочется вернуться.

– Ну да, - согласился Яков.

– Да нет, - не согласился я, - второй раз тут уже нечего делать, ничего интересного не осталось.

В общем-то, Золтон явно не поддерживал эту точку зрения, зато я подумал вот о чём. Есть на земле такие места, куда хочется возвращаться, видимо, это такие места, с которыми у нас связано множество пережитых положительных эмоций. Однако есть места, которые, несмотря на свою уникальную красоту и неповторимый шарм, вряд ли удостоятся повторного посещения. Это опять же моё личное мнение о том, что есть места на Земле, которые стоить посетить только один раз, второй там уже делать нечего. Так вот вулкан Кудрявый, да и вообще Итуруп, в моей таблице посещаемости уголков нашей планеты попали в графу "на раз". Может, я просто не понимаю всей красоты этого? А может, просто ощущаю, что истинная красота она не снаружи нас, а внутри?