Остров живых
Шрифт:
– Э, похоже, Япония теперь долго будет понятием сугубо отвлеченным, – лениво бурчит разомлевший на солнышке Серега.
А я почему-то вспоминаю, что история с пулеметчиком вроде бы у Глеба Боброва была описана. И странно, что так часто стали при мне говорить о той, вроде как уже давно прошедшей войне. Хотя чего странного-то? Всякая война для тех, кто не греет на ней руки, зарабатывая миллиарды, – большая Беда. И потому опыт одной Беды как раз востребован простыми людьми в похожей ситуации. Если тебе надо сделать котлеты, стоит вспомнить, как эти самые котлеты готовила, например, бабушка. Ну а соответственно, если накатила военная Беда, тут стоит вспомнить, как с такой Бедой справлялся дедушка…
– Забавно, – раздумчиво говорит тем временем Володька.
– Что тут забавного? – не менее философски откликается сидящий рядом Серега.
– Мой хороший знакомый незадолго до всего этого безобразия укатил в кругосветное путешествие. На своей яхте. В одиночку.
– И не думал, что у тебя такие знакомые есть, – удивляется пулеметчик.
– Да не, нормальный мужик. И яхта у него – не плавучий дворец с пошлой роскошью и турбодизелями, а нормальное мореходное судно, парусное. Именно для мореплавания, не для понтов. Наследство получил от своего сослуживца бывшего, тот помер, а наследников – только мой знакомый. Вот он и покатил в Испанию, там эта яхта стояла. Всю жизнь мечтал в одиночку кругосветку пройти. Думаю, интересно у него получится, когда вернется. Отплыл из одного мира, а приплыл в совсем другой.
– Похоже ты тут неправ. Рация-то у него есть на яхте, иначе в море выйти не дадут. По рации и узнает, что да как. Или за харчами в порт зайдет.
– То-то и оно, что у него желание такое – без рации обойтись. Дескать, ничего нового все равно не скажут. Только настроение попортят. Так что и впрямь, может войти в порт, ничего не зная. Там и проинформируют. Первый же попавшийся зомбак.
– Да, первый – самый опасный, – кивает головой рассеянно слушавший этот диалог Андрей.
– С чего бы? – удивляется Рукокрыл.
– А кто опаснее?
– Да любой шустер или морф, – еще больше удивляется Рукокрыл.
– Ошибаисси, – поддразнивает курсантера Володька. Но надо признать, невесело поддразнивает.
– Я что-то упустил? С чего это самый страшный – первый? – влезаю в разговор.
– Ну-ка, вспомни, ты первого неупокоенного зомбака как встретил?
– Э-э-э… Пришел в поликлинику. Там мне показали обратившихся коллег. Вот как раз Сашин отец и показал.
– То есть замотанные, обездвиженные зомбаки? И разъяснили тебе про них все, разжевали, что за фигня творится? – уточняет Серега.
– Ну да, – подтверждаю я.
– Вот видишь. Всю информацию получил, а потом чуть не влетел в лапки к старичку-инфарктнику в кустах? Так ведь? – прищучивает меня пулеметчик.
– Ну да, – вынужден согласиться я.
– Ладно тебе, тоже ведь сам чуть не влетел именно к этому старичку в лапки, хоть тебя и предупредили, – хмыкает Андрей.
Серега смущается и густо краснеет, что меня всегда удивляет. Эдакий детина, а еще смущаться умеет.
– Похоже, ты меня не понял. Я ж не стыдить лекаря взялся. А просто чтоб понятно было. С первым встреча самая опасная, потому как ты вроде и знаешь все, а все равно не веришь. А если и не знаешь, то тут уж точно шансов нуль круглый. И рыпнуться не успеешь, а уже тебя кусили. И финиш.
– Да сказал бы тогда проще – нет опыта и информации, потому, как себя вести в новой ситуации, неясно. Потому или действия ошибочные, либо просто тупо торможение. Так это ко всему первому относится – что ребенок утюг щупает включенный, что девушка первая в постели, что первая операция…
– Угу, я так и думал, что лучше к практикантам не попадать, ибо не ведают, что творят, – язвит Володька. Ему в прошлом месяце как раз аппендицит удаляли, запомнилась ему эта операция. Ясно видно. Говорит, студенты какие-то кишки ему тянули и пилили, причем, как Володька уверен, не те кишки, и не туда, и не так.
– Ну лучше вообще к докторам не попадать, если уж на то пошло. Но насчет первого раза – понял и согласен.
– А то ж, ты ж меньше всего боишься, что это оживший мертвец со смертельным укусом. Наркоман, алкаш, просто гопник или отморозок – это понятно и ясно, но вот что зомби, это-то никак в голову не придет, верно?
– Ну как сказать… Случаев полно. Набил кто придурку напавшему морду, а у придурка СПИД или гепатит, и отлично с разбитой хари зараженная кровь попадает победителю. Меня, кстати, всегда во всех фильмах удивляло, что это бравые американцы и французы не боятся колошматить зомбаков голыми кулаками, и вообще у них к перчаткам, видно, отвращение врожденное.
– Это да, у них либо вообще без всякой защиты, либо супернавороченные противочумные костюмы…
– Которые рвутся в самый неподходящий момент. Мне другое интересно, – продолжает негромко Андрей, – почему тема была такая популярная. Почему зомби? Может быть, люди чуяли что?
– Брось. Про вампиров фильмов больше было.
– Ну так еще и не конец…
– Полагаешь, еще и вампиры появятся? Для полного пумплекту?
– Не знаю.
– Ага, а заодно и домовые, и гуменники, и водяные, и русалки, и леший…
– Эко понасыпалось…
– И кикиморы, банные обдерихи, упыри и еще три десятка наименований…
– И все-таки почему именно зомби?
– По мне, так та же причина, что и у Вовкиного кореша. Все люди когда-нибудь да задавали себе вопрос: а вот что бы я делал, будь я Робинзоном Крузо? – уверенно заявляет Рукокрыл.
– Угу… Робинзомби Круза… И где там робинзонада?
– А как где: ты один, все вокруг враждебное. Надо выживать и все такое…
Тут Рукокрыл смешался и начал щелкать предохранителем АК, за что заслужил суровый взгляд обоих снайперов.
– А я и не понял, что это мой первый виденный зомби, – неожиданно говорит молчавший до того Саша.
– Что так?
– Дык… В соседнем доме какой-то скандал начался. Я как раз домой шел. Этаже на восьмом баба, ну то есть женщина с ребенком с одной лоджии на другую перебиралась, а мужик ее пытался обратно втянуть. Ну там много алконавтов живет – то пожар учудят, то еще что веселое, публика и не удивляется, привычна. В том году, например, девка-школьница с крыши прыгнула, машину у подъезда попортила своей тушкой, ну а тут вот такое представление. Народ столпился, ахают. Баба младенца все же на другую лоджию перекинула, а сама сорвалась и с мужиком вместе – она такая полная была, а он мелкий, тощий…
– Что, деваха прямо в машину свалилась? – спрашивает тут же Володька.
– А ты что делал? Тоже ртом ворон ловил? – осведомляется практически одновременно Рукокрыл.
– А что я? Я позвонил, как положено, по сто двенадцать, сказал, что, где, когда, и домой пошел. А девку на машину откинуло – она за лоджию на шестом этаже зацепилась. Ее и рикошетнуло. Я там особо и не видел, да и смотреть-то не на что было. Разбилась девка сильно, там ноги из-под полиэтилена торчали. Так все переломаны были. Кости наружу, ножки стали коротенькими и изогнуты в разные стороны под прямым углом. Там и мозга кусок валялся, так что представляю, как она себе башку расквасила… И если тебя это интересует, Вова, то машина была джип яповский, она ему капот и перед кабины расшибла, ветровое стекло таким кулем в кабину провисло. Небось хотел спросить?