Чтение онлайн

– Да ничего не значит, кроме того, что на лапе его четыре пальца, – пожал он плечами и, немного подумав, добавил. – И перепонок нет.

Предусмотрительно зыркнув на Гая, тот уж больно улыбался, Зое заглянула за кочку. Порой каким бы сообразительным ты ни был, всё одно первым заметит тот, кто стоит ближе.

«В кадушку его засуну», – пообещала себе Зое, и, точно почувствовав неладное, Гай поёжился.

Обратная дорога, в общем-то, могла и не запомниться. Зое, разозлившаяся на себя за невнимательность, дулась на Бода, которому это, в общем-то, всё также было безразлично, ну и заодно на самозваного защитника. Оруженосца было жалко, но что ж делать. Дорога могла бы и не запомниться, однако она это сделала.

– Простите? Это ведь «тот» остров.

– Ну конечно, «тот», – ничуть не боясь ошибиться, бросила Зое, и только после задумалась, кому, собственно, она это сказала. По счастью, на сей раз обошлось. Мужчина как мужчина. Потрёпанный журнад и походные сапоги, завязанные под коленями. Не иначе очередной торговец, по случаю заехавший, дабы взглянуть на прославившегося «змея острова».

– И там, значит, нора? – и не подумав удовлетвориться уже сказанным мужчина.

– Ну да.

– И «тот» зверь, в самом деле, такой огромный?

Несколько ошарашенная напором, Зое пригляделась к необычно въедливому зеваке повнимательней. Всё то же самое. Протёртые колени и кожаные сапоги, говорящие о привычке ходить пешком. Единственное, на рукавах незнакомца виднелись странного вида пятна. И что с того? Она сама восъмицу не могла от синих ежевичных разводов избавиться. Не пыталась вот и не могла.

– Чернила. – Забитый и затравленный, Гай выглядел необычно серьёзным. – Притом свежие. Церковную грамоту чертали?

– С чего…

– У самого такие же рукава бывали. Не отмываются. Легче куски под заплату вырезать.

У Зое глаза на лоб вылезли от подобного заявления. «Это… это ж… как так?!»

– Ты что... ты грамоте обучен?! – ещё не сформулировала, но уже удивилась она.

– Я много чему обучен, – произнёс Гай, не отводя взгляда. – Так что? Откуда пятна?

Уже не надеющийся, что удалось сбежать от ответа, мужчина бросил раздражённый взгляд.

– Как вы и сказали. Заполнял церковную… Собственно, велика ли разница? Друзья, мы же здесь не ради этого собрались?

«Друзья», – повторила про себя Зое, и послевкусие, которое оставило это слово, девушке совершенно не понравилось.

«Какие мы ещё «друзья»?! Ходят здесь разные, и все в «друзья» метят».

– Мы и не собирались, – отрезала она. – Смысл? Как вы говорите, «тот» зверь сейчас всё больше по земле ходит. Коум, лесоруб наш, чудом сбежал, так супруга третий день из запоя вывести не может.

Неизвестный глянул на неё с недоверием. Кивнул и, сглотнув как-то дико, покосился на лес. Рёв, если прислушаться, летел над водой, и разобрать, что это был за зверь, не представлялось возможным.

– Неужели?

– Корову вот утянул, – почувствовав слабину, тут же подначила Зое. – И главное, как непонятно. До леса далеко. Убежать должна была, ан нет. В крови всё.

– След в три пальца глубиною, – привычным будничным тоном констатировал Бод, и во взгляде юноши промелькнула вселенская скука.

Незнакомца пробил холодный пот.

– Думаю, мне пора.

Скоро распрощавшись, неизвестный скрылся с такой скоростью, будто ему и в самом деле было «пора». Мужчина пропал, но неприятный осадок после встречи сохранялся ещё долго. Зое пылала возмущением. Уши её алели так, что Гаю оставалось лишь благодарить небеса за то, что любимая её хворостина осталась дома. Охладил разгорячённую девчонку ледяной взгляд Ивеса. Предложив Зое горбушку (та уже устала отказываться), Бод прошёл дальше, к виднеющейся чуть в стороне от прочих строений обветшалой внешне мельнице. У девушки такой возможности не было, так что, взяв оруженосца под руку, она прямо и открыто – прошествовала вдоль забора, а затем и сарая. Проскользнула вместе с ним к дому. Скрипнула и хлопнула дверь. Все звуки стихли.

– Твою да через, – вдохновенно повторил Ивес, но желудку, говорящему с ним посредством резей, отчего-то легче не стало.

Поднявшись, кончик тростинки, вновь опустился, уткнувшись в загаженную землю.

– Твою да через телегу! Ну, он же точку пятую здесь впустую протирает!

В затянутых пеленою злобы глазах не возникло и тени сомнения. Утка отщипнула лист, заглотнула и, не обращая на мужчину ни малейшего внимания, прошествовала дальше, зыркая в поисках чего-то съестного и косолапо загребая.

Вечер пробирал до костей.

[1] Зое вообще, себе на беду, придерживалась схемы сделал-сказал-подумал.

Изо дня в день. Каждое утро, поднимаясь, солнце высвечивало сосну, и также часто, выходя, Зое сталкивалась с отцом. Разболевшимся и старым. Мать выгнала его из дому, однако мужчина всё одно выполнял все свои обязанности, будто и не произошло ничего. Лицо его посерело и блестело от пота, однако, хрипя и кашляя, глава семейства по прежнему грузил сено и возился в огороде. Стоная сквозь сжатые зубы и хрустя коленями. Один.

Спектакль и притом не самый лучший.

Кашлял Ивес напоказ, лишь когда было для кого, да и не так он голодал, и всё же не особенно радостно было наблюдать, как разваливается семья. Как-то странно сжимало в груди, и горьковатое послевкусие оставалось от этой мысли. Марта подходила к окну, и тут же кашля становилось вдвое больше, он делался куда гуще, а грабли тяжелее.

Мысли редко долго задерживались на языке Зое.

– А как отец? – бросила она однажды утром.

Лязгнула посуда. Молоко, желтоватое и жирное, потекло по деревянной столешнице мимо горлышка горшка. Охнув, женщина бросилась вытирать.

– А что с ним, солнышко?

Зое улыбнулась. Мать вообще говорила мало, но, если и обращалась, называла её исключительно «солнышка». Зое не знала почему так, но и представить, чтобы было по-другому, уже не могла.

– Ну, он там, на сеновале, а скоро осень. Холодает.

Плавные движения полукругом вмиг собрали пролитое. Перекрыв молоку движение к краю, Марта быстро и ловко загнала его в центр стола и, выжав тряпицу, убрала оставшееся.

– Он подумает, поголодает, и примет правильное решение.

«Скорее мир перевернётся, чем отец изменит своё решение», – подумала Зое. Пара реплик как раз по случаю уже плясала на её языке, но стоило ли их озвучивать. Наверно, в первый раз в жизни подумав, перед тем как сказать, Зое предпочла этого не делать. Не в последний бы.

Натянув войлок на уши и вооружившись ставшей привычной тростинкой, она попыталась насколько возможно быстро проскочить двор. Налетела вечно голодная птица, путаясь под ногами, и Пеструшка упёрлась, будто её никогда и не выгоняли.