Остров.
Шрифт:
Нормальный человек, он всегда в себе. Но когда он знает, что его снимают, он становится не совсем "в себе"… Он становится каким-то другим (в своем старании быть (выглядеть) лучше), он пытается представляться тем, кем (как ему кажется) его хотят видеть, раз уж его снимают… Разумеется, все эти мысли не приходят к нему стройными упорядоченными рядами, наоборот, они наваливаются на него одномоментным валом, и это окончательно запутывает и "ломает" его… Но если вдруг, уже находясь в этом эмоциональном состоянии, он внезапно понимает (вспоминает) всё-таки, что ему надо быть просто "естественным" то и от этого запоздалого понимания всё становится только хуже…" Вот ведь какая штука.
Не помню даже, в каком контексте и для чего записал я когда-то этот фрагмент, но вот сейчас, перечитав его, вспомнил и то состояние "человека перед камерой" и ту ситуацию анализа того состояния…
Если же сейчас спросили бы меня: "Так как же быть, как правильно вести себя перед камерой?" Я бы ответил: "Правильно, быть надо естественным, но только по-настоящему быть (таковым) естественным, и не в конце, словно вспомнив, а именно с самого начала таковым быть". Другое дело, что стержневым элементом твоей естественности перед камерой может быть только твоя внутренняя, реально наличествующая уверенность твоей аутентичности самому себе, уверенность в том, что ты "интересен камере" именно такой, какой ты есть, с тем (багажом), что есть внутри тебя. Правда, пока дозреешь до такой событийной ситуативности, чаще всего тебе самому уже будет не интересно что-либо вообще говорить на камеру…
…Так, что… А, Ольга… сидит моя девочка, смотрит на меня, протягивает стаканчик чая… – Спасибо, Ольга, спасибо, дорогая!
– Пожалуйста! Ты так увлечённо сидел-писал-думал, что я побоялась тебя отвлекать… Принесла чай, сижу, жду..
– Вот и дождалась, умница… Хорошо, тему я закрыл как раз…
– Я вот хотела спросить, ты не обидишься… о чём ты пишешь, о нашей (здесь) жизни, или о чем-то другом?
– Да… обо всём пишу и о нашей жизни, конечно же… обо всём понемногу…
– Понятно… Здорово…
– Только давай я пока не буду давать тебе это читать, ладно, ты не обидишься?.. Не бойся, там ничего такого… Там просто всё как есть, ну и плюс немного моих рассуждений…
– А я и не боюсь… я с тобой вообще ничего не боюсь…
Ольга присела вплотную ко мне и обняла меня, положила голову мне на грудь… Вот так вот… Сидишь и понимаешь, что это и есть любовь… что она и вправду есть… вот такая вот… она здесь…
– Хочешь, пойдём на наш пляж? – шепчу я.
– Хочу… а ты не устал? Вы так прям усердно-слаженно и быстро работали сейчас, когда делали этот стол и скамейки… прям настоящие мастера…
– Ага, неплохо вроде получилось… Собираемся тогда, Сашу предупредишь?.. Воду берём, что нам ещё надо…
Через полчаса мы с Ольгой вышли из леса с нашей тропинки и зашагали по большому западному пляжу направо, наверх – на север, по направлению к «райскому» нашему пляжу… Можно было бы, конечно, остановиться и здесь, покупаться в больших океанских волнах, но мы, переглянувшись, захотели всё-таки дойти именно до нашего райского пляжа… – до того самого счастливого, самого вкусного места на Земле…
…Радостно-утомлённые вернулись мы, как и в прошлый раз, уже затемно. Вернулись, надо сказать, очень даже вовремя, ибо почти сразу же, как мы вошли в дом, ударил вдруг мощнейший ливень с грозами.
Грозы, правда, случились на этот раз такого «местного разлива» (без загоризонтного продолжения) и совсем недолгие, а к утру утих и ливень, перешедший сначала в спокойный дождь, и совсем уже прекратившийся вместе с солнцем, появившемся в небе в (своем) зените.
После обеда достал я карту, разложил на столе, позвал всех и, показывая на карту, сказал:
Конец ознакомительного фрагмента.