Чтение онлайн

– Ты меня слышишь? – крикнул Уэзли.

Я промолчал.

– В таком случае не хочешь попрощаться с Билли? Я не поленился облить ее бензином. Шикарный получится факел. Тебе понадобятся защитные очки, дружок. Так что лучше надевай их!

– Что ты хочешь? – выкрикнул я.

– Выйди вперед и встань перед клетками, – скомандовал Уэзли.

– Ладно.

Протянув руку, я отыскал прутья задней стенки клетки Алисы, и, ведя по ним левой рукой, завернул за угол и быстро пошел между клетками. Сбоку донесся голос Алисы:

– Будь осторожнее.

По другую руку параллельно мне семенила Конни. Факел Уэзли теперь был ближе, и света здесь стало чуть больше. Вполне можно было разглядеть контуры Конни. Глаза, рот, соски и то, что я принял за раны, выглядели, как дыры или прорези на бледном холсте ее кожи. Похоже, она старалась не отставать от меня.

На скаку она приговаривала:

– Видишь, что получил? Ага? Вот как бывает, Рупи. То и получил. Ты был мой. Мой! Ты облажался. Облажался по-крупному, парнишка. А сейчас поплатишься. Тебя сейчас вздрючат. И здорово вздрючат. Уэзли порвет тебе...

И тут у нее кончилась клетка. Мгновение назад она еще прыгала сбоку, в следующее мгновение ее уже не было. От удара зазвенели прутья. А Конни удивленно и обиженно хрюкнула.

Оглянувшись, я увидел, как отлетает она от прутьев, словно отброшенная огромной, невидимой пружиной. Затем Конни рухнула на пол клетки.

Словно шлепнули на разделочный стол кусок мяса для отбивной.

Тогда я понял, что в клетке бетонный пол. До этого момента над этим вопросом я и не задумывался, полагая, что под ногами у женщин земля и прутья.

Да и едва ли это имело большое значение.

Вероятно, убирать бетонный пол легче. Зато падать на него больнее.

Насколько мне было видно, Конни растянулась на спине и даже не пыталась подняться.

Потеряла сознание?

Впрочем, меня это мало заботило, разве что немного обрадовало. По крайней мере, какое-то время она не сможет доставлять мне неприятности.

Бог свидетель, она причинила мне их вполне достаточно.

После ее столкновения с клеткой я пошел чуть медленнее, но не останавливался. На несколько секунд я даже забыл об Уэзли.

Затем раздался его крик:

– А, вот мы где!

Я повернулся на звук его голоса.

И он предстал перед моими глазами. Широко расставив ноги, Уэзли стоял на крыше клетки Билли. В поднятой правой руке он держал пылающий факел, а левую упер в бок. В свете пламени его тело отливало золотом. Словно золотая статуя одряхлевшего Геркулеса.

Грудную повязку он где-то потерял – возможно, при падении с лестницы. Видимо, и рана открылась тогда же. Борозда на левой груди напоминала скривившийся в зловещей улыбке рот – с кровоточащими и припухшими губами, словно незадолго до этого разбитыми кулаком. От нее по грудной клетке и животу до самого ремня спускались тонкие темные ленточки. Несколько кровяных шнурочков добрались даже до левого бедра.

Видимо, рана его особенно не волновала. Не беспокоило его и мое присутствие. Ему все было в кайф. Об этом свидетельствовали две вещи: его ухмылка и его эрекция.

– Шагай прямо сюда, дружок! – крикнул он мне.

Направляясь к Уэзли, я обратил внимание на то, что Конни все еще лежала без движения на полу клетки. Без сознания или притворяется? Чтоб она себе голову пробила,подумал я. В следующей по ходу клетке, прислонившись к прутьям, стояла Кимберли и провожала меня взглядом. Ее поднятые руки обхватили прутья по обе стороны от головы. Она и не пыталась прикрываться. Может, думала, что я не смогу разглядеть ее. Но я смог. Она была намного ближе к факелу, чем Конни, и воздух вокруг нее, казалось, отсвечивал тусклым и дымчатым светом. Контуры Кимберли были почти четкими, только слегка завуалированными. Словно на нее была накинута тончайшая черная ткань, которая ничего не скрывала, но в то же время обволакивала ее темнотой.

Даже черты ее лица были различимы, не говоря уже о передней части тела, которую я видел полностью – грудную клетку и груди, темные монетки сосков, изящную покатость от пуговки пупка, ложбинки, опускающиеся вниз и внутрь от бедер к гладкому бугорку в паху, и затем ноги, раздвинутые, изящные и мускулистые. Все было видно, но словно за темной вуалью.

И все израненное. Несмотря на мглистый свет, я видел темные пятна на ее прекрасной коже. Различаясь размерами, они оттеняли рисунки из узких полосок и отметин.

От жалости к ней комок подступил к горлу и закололо в глазах. Но в то же время бросило в жар. Стыдно, но я ничего не мог с собой поделать.

– Не давайся ему в руки, – обратилась ко мне Кимберли, когда я проходил мимо, глазея на нее. – Если он тебя захватит...

– Эй, там внизу, заткнись! – крикнул Уэзли.

– ... если он тебя захватит – мы все пропали.

– Эй!

– Убей его, Руперт.

– Попробую.

– Еще слово, и наша мамуля вспыхнет ярким пламенем!

Правая рука Кимберли скользнула в сторону между прутьями и поднялась с двумя оттопыренными пальцами.

Не думаю, что она подразумевала знак мира времен хиппи.

Мне кажется, Кимберли имела в виду латинскую букву “V” Уинстона Черчилля.

Да, я уверен, черт побери, что именно так и было. Дочь военного моряка, потомок воинственных сиу, сильная духом и гордая.

“V” – означало победу.

– Не останавливайся! – приказал Уэзли.

Понимающе кивнув Кимберли, я миновал конец ее клетки. Вверху открытое пространство между клетками перекрывала лестница. Как мне и говорили близняшки.

Сама лестница была длиной футов пятнадцать, пять или шесть футов ее середины приходилось на промежуток между клетками, остальное лежало на крышах клеток. Возле ног Уэзли я увидел канистру и кар тонную коробку.

Коробку, в которой он хранил свои “бомбочки”.

– Ладно, – произнес Уэзли. – Останавливайся там.

Я остановился.

Билли стояла почти прямо под ним и была хорошо освещена факелом. Свет играл и дрожал на ее теле, словно она находилась под водой. Кожа, отливающая медью в скачущих ярко-красных бликах, блестела, словно облитая водой.

Бензин.

Тугие золотистые завитки ее коротких мокрых волос прилипли к голове.

Снова бензин.

И тот же бензин сделал темным бетон под ее босыми ногами. Разлившись вокруг, он образовал мелкую кособокую лужу посредине клетки.

Когда я поднял глаза с лужи на нее, Билли смущенно пожала плечами.

Словно маленькая девочка, написавшая на пол. Смущенная и в то же время смирившаяся, беспомощная.

Почему она стоит в луже?

Приказ Уэзли, надо полагать.

Наверное, он приказал ей стоять смирно, пока сливал на голову бензин, пока тот стекал по ее телу и образовывал на полу лужу. Затем приказал ей не сходить с места.