Чтение онлайн

– И это очень пригодилось, когда в начале войны нас отправили в закрытую женскую школу, - усмехнулась Лиз.
– Там учили аристократок и учителей подбирали «особо высоконравственных». Вот, где ханжество и двуличие цвело буйным цветом.

– Да, - подтвердила Тесса.
– В классах нам проповедовали «высокие принципы европейской морали», на досуге, в развлечениях, в спальнях следили за благопристойностью нашего поведения. А в результате? Все девчонки мастурбировали и практически большинство, кроме отпетых дур, или заведомых ханжей, занималось этим не в одиночку. Ну, а к старшим классам в девственницах кроме нас остались только немногие. Были и такие, кто вынужден был оставить школу, так как срочно пришлось выходить замуж, скрывая внебрачную беременность.

– Высокая мораль! - Лиза не скрывала презрения.
– Классные дамы и воспитательницы, вдали от глаз воспитанниц, путались с военными, лгали, изменяя мужьям, и бросали школу ради случайного романа. Чопорные постники профессора не упускали случая залезть под юбку или за лиф к податливой ученице, чаще всего пользуясь ее незнанием и любопытством. Заложенное с детства родителями, оказалось для нас куда более надежной защитой от похотливых лап, чем «эта мораль».

Ты когда первый раз имела мужчину? Ай, да я уверена, что это был не мужчина. Какой нибудь соседский мальчишка.

Тесса видела, что прямой вопрос Лиз смутил Речел. Та, опустила глаза, а потом вдруг улыбнулась:

– Мне было четырнадцать. И ты права Лиз. Ему было пятнадцать. Он долго уговаривал. Я боялась матери, но мне было любопытно. Девчонки в школе много говорили об этом, и мне казалось, что я безнадежно отстала от них. Первый раз было просто больно и неинтересно. Он ничего толком не умел, однако на следующий день, в школе я уже чувствовала себя на равных с подругами.

Ну, а дальше... Глупое стремление подростка не отставать от других... Ко времени поступления в университет, секс стал необходимостью. Иной раз бог знает с кем и где.

Подруга говорила искренне и Тесс так же откровенно продолжила:

– К тому времени, когда мы поступили в университет, мы уже спали с мужчиной. Но это случилось, когда нам было почти восемнадцать и мы окончили школу. Первый был не любовником - учителем и дала его нам - мать. Она тогда уже года четыре, как овдовела, и он был ее другом, еще с конца войны,

Тесса видела, что Речел явно смущена ее рассказом и заметила:

– Речь не смущаться, говоря о таких вещах - это первое чему научила нас мать. Не чистым секс бывает только тогда, когда ханжеская грязь занимает мысли партнеров.

Мы знали, что мужчина, ложащийся с нами в постель, никогда не станет возлюбленным ни одной из нас. Знали, что те несколько ночей проведенных с нами были для него последними в доме нашей матери. Это было шесть лет назад, и мать была еще очень хороша, поэтому наших друзей, никогда не удивляло, что любовник моложе ее лет на пятнадцать. Мать заметила, что ее «мальчик» проявляет слишком живой интерес к старшим дочерям, только что вернувшимся из пансиона и решила, что свою связь с этим человеком надо прекратить. Правда тогда же ей пришла в голову мысль воспользоваться тем опытом, который дочери могли бы получить от тесного общения с ее бывшим возлюбленным. Зрелая женщина она трезво оценивала его опытность.

Он пошел на сделку и принял ее условия. Впервые наши ночи с ним мать была рядом. Только тогда, когда она стала уверена в нас, мать перестала приходить в спальню. Учитель был сведущ и прихотлив, к тому же явно стремился получить свое сполна. После него мужчины мало чем могли нас удивить.

– Но значит, вы все время были втроем.

– Ну и что? Вначале, даже вчетвером, - продолжила беседу Лиз. - Мать вначале многое показала с ним сама. Секс, если за ним нет любви, не чем не отличается от любого другого вида спорта. Так, что же плохого, если двух учениц тренирует один преподаватель? К тому же две здоровые молодые девушки вполне смогли бы постоять за себя в случае чего. Ведь в доме кроме матери в эти дни никого не было. Она отослала прислугу и сама вела хозяйство.

Тесса отвлеклась на мгновенье. Вспомнилась острота ощущений, восторг, переполнявший их в те дни. Начинавшаяся взрослая жизнь, дарила их одним из новых наслаждений. А главное, властью над мужчинами. Естественной была мысль, которую она высказала, продолжая беседу:

– Мы начали позднее тебя года на четыре, но за то никогда не испытывали разочарований от своего выбора.

Тесс почувствовала, что ее самоуверенность, почему то уколола Речел и та тут же возразила:

– А, Рон? А, канадец?

Лиз, чуть заметно усмехнулась:

– Не путай. Здесь выбирали не мы. Это не чувство – это дело. Хотя в отношении меня... Еще неделю назад я бы полностью согласилась с Тесс, но Инго... Я то, в выборе все же ошиблась.

В воздухе повисла неловкая тишина и Тесса вдруг подумала, что это Дик пробудил в ней любовную тоску и решила перевести разговор к исходной теме:

– Речь, то, что мы сошлись с тобой сегодня, не случайно. Нас связал Дик. Иначе этого не произошло бы никогда. Даже в школе, где бы этому никто не придал бы значения, для каждой из нас существовала только сестра. Мы должны быть вместе.

Речел приподнялась и села. Низкое закатное солнце вызолотило, просветило насквозь, ее растрепанные ветерком, волосы. Тесса сжала протянутую руку и, не оборачиваясь к сестре, протянула ей свою.

Девушки просидели, держа друг друга за руки не долго. Солнце уже катилось в море, и пройти казематами бастиона было желательно до темноты. Но союз, заключенный в тот вечер стал для них опорой на всю жизнь.

После ужина, собрались у Лиз. Опять говорили о Дике, когда вдруг на пороге появился Макдедли.

В явлении из недельной неизвестности, в блеске воинских регалий Дугласа было что-то театральное, напоминающее пошлые пьесы, где с уходом со сцены одного персонажа, неминуемо должен был появиться другой. Острое чутье на фальшь, натренированное в многолетнем общении с Георгом, куда более тонким постановщиком подобных представлений, всколыхнуло у Тессы приступ раздражения:

– Надо же! О, вы здесь видно большой начальник. Соизволили вспомнить о нас, - и уже обращаясь к девушкам, добавила.
– Наш «шибко занятой» любовник, наконец, почтил нас своим посещением. Верно, ему сообщили, что мы уже не заразны. А Дик то, скорее всего по его милости отправлен к черту на рога. Чтобы не мешал старшим по чину.

Выпад Тессы был резким и вернее всего не справедливым. Молодые женщины замерли в ожидании ответа. К чести Дугласа, Тесса заметила, что тот ни малейшим намеком не показал, что задет таким приемом. Ни один мускул на лице не дрогнул, ни искры раздражения не мелькнуло в глазах:

– Добрый вечер. Разрешите?
– И не дожидаясь ответа, переступил порог. Не спеша прикрыл за собой дверь комнаты и опустился на один из свободных стульев.
– Мой визит к вам действительно связан с тем, что врачи сообщили о том, что основная часть вашего лечения на этом этапе закончена, и пребывание вас в госпитале становится не обязательным. Поэтому я имею возможность предложить вам более удобное жилье. По крайней мере, там более комфортная обстановка и не так жарко. Я чувствую себя обязанным за помощь и радушный прием оказанный господином Теодоракисом на борту его яхты. К сожалению, его состояние не позволяет мне даже думать о его перемещении из госпиталя. Врачи до сих пор не могут вывести его из комы.