Острые грани
Шрифт:
В моих глазах темнеет. Не отдавая себе отчета в том, что творю, хватаю девчонку пятерней за горло и толкаю к стене, в которую вжимаю.
Склоняюсь к ее уху и, едва сдерживая психопата внутри себя, шепчу:
– Повтори.
– Отсосала бы, - шепчет девчонка в ответ. В ее голое нет ни капли страха. Эта сучка провоцирует меня. Будь во мне чуть меньше алкоголя я бы так легко не вёлся на этот дешевый фарс, но сегодня Арина нарвалась не на того Серёгу.
И это ещё больше выводит меня из себя.
– Уверена? – я слегка отстраняюсь от её уха, заглядываю в карие глаза со зрачками, почти затопившими радужку своей тьмой. Смещаю руку с ее тонкой шеи на упрямый подбородок и нажимаю большим пальцем на мягкую нижнюю губу, вынуждая Арину приоткрыть для меня рот. – Как бы ты это сделала? Покажи мне. Сейчас.
Дыхание девчонки ускоряется в такт с моим. Мы смотрим в глаза друг другу, когда подушечкой большого пальца я касаюсь нижнего ряда ее зубов, но не останавливаюсь на этом.
Во рту пересыхает, пах простреливает неконтролируемым спазмом, когда влажный язык Арины касается подушечки моего пальца, а рот открывается шире, впуская меня глубже.
Она смотрит мне в глаза. Призывно. Прямо. Откровенно.
Обхватывает палец губами и ласкает языком, высекая искры в моем мутнеющем сознании.
– Сука! – рычу я и делаю усилие над собой, развернув девчонку лицом к стене. Завожу её руки ей за спину и фиксирую запястье пальцами одной руки в то время, как пальцы другой снова ложатся на её тонкую шею. И в этот момент понимаю, что её шея стала моим извращенным фетишем. Особое удовольствие - обхватывать ее пальцами и ощущать, как ускоряется дыхание и пульс под горячей кожей, и понимать, как реакция её тела противоречит словам. – Какого хрена ты творишь? – врезаюсь носом в волосы над ухом, пытаясь перевести дыхание и прийти в себя.
– Показываю тебе, как сосала бы тому парню. Разве ты не это просил?
– девчонка не планирует заткнуться или стать покорной и тихой хотя бы на несколько секунд. Она поворачивает ко мне профиль и, тяжело дыша, как и я, спрашивает. – Что не так? Ревнуешь? Или тебе понравилось? Понравилось, - хмыкает она, обхватывая мой член через ткань брюк.
Рефлекторно, как щенок в поисках ласки, подаюсь тазом вперед, уперевшись в её ладонь, и понимаю, насколько сильный у меня стояк.
Девчонка не останавливается и сжимает мой член снова, слегка пройдясь по его длине, и это заставляет меня втянуть со свистом воздух и прижаться к ее щеке губами.
Не для поцелуя.
Мне нужно включить голову. Перевести дыхание и перестать пялиться на её влажные губы, приоткрытые будто специально для меня.
– А хочешь, потрахаемся? Хочешь? Как твою жену зовут?
– Зачем тебе это? – закрыв глаза, скольжу губами по её скуле, но не целую. Нет.
– Хочу, чтобы ты назвал меня её именем. Так, как ее зовут? Скажи. Хочу, чтобы ты кончал с ее именем на губах. Так будет честно.
Арина снова сжимает мой член, и я резко отступаю от неё на шаг.
Осознание произошедшего бьёт камнем в затылок, отчего я слегка пошатываюсь на месте и резко провожу ладонью по лицу, чтобы согнать морок.
Какого хрена я здесь творю?! Что делаю?
Этим же вопросом задаётся повернувшаяся ко мне Арина. Шумно дыша, она упирается спиной в стену напротив и смотрит мне в глаза, тоже пытаясь понять, что только что произошло между нами.
Чувствуя себя последним ублюдком, я разворачиваюсь и выхожу из квартиры и дома без оглядки.
Сажусь в машину и еду домой, где уже спит сын, а Наташа что-то делает на кухне.
Не показываясь ей, иду сразу в ванную комнату, где раздеваюсь и встаю под холодный душ, чтобы прийти в себя.
Закрываю глаза и снова ощущаю на ладонях тепло кожи Арины. Частоту её пульса и дыхания. Зажмуриваю глаза и понимаю, что у меня снова стоит.
Сука!
Что за хрень?!
Выключаю воду, выхожу из душа и обматываю бедра полотенцем. Поднимаю на зеркало взгляд и тут же опускаю его, захлебнувшись в накатившей волне стыда и отвращения к самому себе.
Через несколько секунд снова смотрю на своё отражение, но от чувства отвращения и злости никуда не деться. Чищу зубы и выхожу из ванной комнаты прямиком на кухню, где посудой тихо гремит жена.
– Рано ты сегодня, - улыбается она уголками губ, при виде меня, и убирает помытую сковородку. – Обычно с Ваней ты часов до двух-трёх ночи. Что-то случилось? Коньяк кончился?
– Типа того, - едва нахожу в себе силы, чтобы улыбнуться ей в ответ.
Наташа вновь отворачивается к раковине, намывая ее после завершения мытья посуды.
А меня кроет.
Стояк вновь даёт о себе знать.
Я подхожу к Наташе, утыкаюсь носом в ее макушку и запускаю руки под короткий шелковый халатик.
– Ого! – выдыхает жена тихо и трется задницей и мой стояк. – Так сразу и сказал бы, что по мне соскучился, оттого так рано и приехал.
– Соскучился, - шепчу я.
Убираю от ее шеи волосы и прокладываю дорожку поцелуев до плеча. Стягиваю с неё кружевное бельё, роняю полотенце и расставляю ноги Наташи шире, отчего её зад аппетитно оттопыривается специально для меня.
Не мешкая, плавно вхожу в нее до основания и с дрожью выдыхаю в густые волосы. Начиная двигаться, пальцами обхватываю ее шею, тянусь к губам.
Наташа отвечает на поцелуй, но убирает мою руку с шеи.
– Задушишь. Не надо, - шепчет она, продолжая отвечать на поцелуй. – Какой ты сегодня твердый… - выдыхает она рвано, вцепившись в края раковины.
Ускоряя темп, усилием воли останавливаю себя, не позволяя вновь коснуться Наташиной шеи.
Сука-память учтиво подкидывает картинки прижатой мной к стене Арины. Запах её волос. Её дыхание. Её пульс под моей ладонью. И её полное доверие в момент, когда я крепко обхватываю ее шею, едва не лишая возможности дышать.
Оргазм накрывает моё сознание внезапно. Я едва успеваю выйти из Наташи и потеснить ее в сторону от раковины, в которую кончаю.
– Ну, Серёжа! – возмущенно протягивает Наташа. – Ну, ёпамать! Я же только что её помыла!
– Я перемою, - отвечаю я, жмурясь. Стискиваю зубы, ожидая, когда пройдут спазмы, и головокружительная волна отпустит меня.
– А, вообще, Серёж, - целует меня в плечо Наташа и кокетливо упирается в него подбородком, обняв меня сзади. – Это было очень классно. Как помнишь, наши первые месяцы, когда мы только начали встречаться, а ты как-то раз забыл купить презервативов и кончил в цветочный горшок моей мамы.