Чтение онлайн

И мне он правда нравится… Но еще я помню, что бывает по-другому, когда мурашки по телу и глупые бабочки в животе.

Вот как сейчас. С Сашей.

— Спасибо за объявления. Пёс тебе офигеть как благодарен, — юморит он.

— Да не за что, — я сдержанно улыбаюсь и киваю. — Передай, что я желаю ему как можно скорее попасть домой, — и у меня тоже получается пошутить.

— Обязательно.

— Ты уже все расклеил?

— Почти. Большую часть сегодня утром. Пока тихо.

— Как твой ремонт?

— Сильно достал, да?

— Нет.

— Все ободрал. Осталось обои поклеить.

— Ясно…

Виснет неуклюжая пауза. В тишине лестничной клетки отчетливо слышны звуки мультфильма, который смотрит Миша.

Мы с Сашей переглядываемся, понимая, что беседуем ни о чем. Он кривовато улыбается. Я смущенно опускаю ресницы, чувствуя себя в его обществе привычно глупо.

И это просто никуда не годится!

С нами столько всего случилось. Прошло четыре года. Я стала женщиной. Я стала матерью. Но несмотря ни на что по-прежнему начинаю дико тупить, когда вижу Сашу.

“Пожалуйста, скажи уже что-нибудь!” — мысленно прошу, осмелившись снова взглянуть на него.

Саша реагирует, словно приняв мой внутренний посыл с исполнению. Выражение его лица становится жестче и серьезнее.

— Жень, поговорить надо, — требовательно проговаривает. И я даже напрячься не успеваю, как он вворачивает тоном, не терпящим возражений: — Ты сама знаешь, что надо. Пригласишь? — на дверь кивает.

И если бы это был не Саша, а кто-то другой, я бы велела ему идти куда подальше со своими властными замашками. А с ним я так не могу. Я его уважаю.

— Проходи, — пячусь и толкаю ладонью дверь.

У меня в животе завязывается беспокойный узел, ведь я догадываюсь, зачем он пришел.

— Можно к нему? — спрашивает Саша, разувшись.

А игрушка, которую он достает из пакета, лишь подтверждает мои опасения.

Я киваю в направлении комнаты. Саша проходит, я следом плетусь, но притормаживаю в пороге, чтобы не мешать.

— Здоров, Миш, — Саша протягивает Мишке руку, и сын без дополнительных подсказок сует в большую Сашину ладонь свою маленькую. — Вот. Это тебе, — Саша вручает ему коробку с джипом на пульте управления. — Можно, Жень? — спохватившись, на меня оглядывается.

Переминаясь с ноги на ногу, крепко держу халат на груди.

— Конечно. Большое спасибо, дядя Саша, — последнее для Миши четко проговариваю.

— На здоровье, — подхватывает гость. Мишка нетерпеливо скребет и трясет коробку, желая добраться до машинки, и Саша предлагает: — Давай открою.

— Сделать тебе чай или кофе? — я в свою очередь вспоминаю о гостеприимстве.

— Чай можно, если несложно.

Пока Саша учит Мишку управлять джипом, ставлю чайник. Тот свистит, и я завариваю чай на газу.

По кухне расплывается терпкий аромат. Я накрываю заварник “петухом”, сшитым мной и подаренным деду на шестидесятипятилетие.

Грелка вся в коричневых пятнах от чая, стирай-не стирай. Знаю, что давно следует выбросить, но мне все жалко.

К чаю ставлю вишневое варенье, которым меня Настя угостила, достаю печенье и сахар. Больше и нет ничего.

Мелькает мысль, что не мешало бы переодеться. Но я не успеваю. Саша присоединяется ко мне на кухне.

— Тебе с молоком? — оглянувшись, спрашиваю.

— Без. И покрепче. — Он опускается на то же место, что и в прошлый раз — на стул у входа. Я тянусь в шкаф за чашкой в своем коротком халате и замираю на полпути, слушая Сашино твердое волеизъявление: — Жень, я хочу присутствовать в жизни Миши.

Евгения

Следующие несколько мгновений действую машинально.

Я беру чашку. Я роняю чашку. Она падает и разбивается.

— Тихо-тихо, — поднявшись, Саша мягко тянет меня за локоть.

Я пячусь к столу и многие секунды, не моргая, оторопело наблюдаю, как Химичев собирает в кучку красно-белые осколки. А в ушах стоит звон и эхо его последнего заявления.

“Я хочу присутствовать в жизни Миши”.

Вздрагиваю.

В коридоре что-то жужжит, звук нарастает. Раздается щелчок. И когда жужжание удаляется, до меня доходит, что это Миша играет с машинкой.

— Саш… — наконец я подаю голос. — Я сама уберу.

Опускаюсь на корточки, но Саша перехватывает мое запястье, взяв за браслет.

— Не надо. Не хочу, чтобы ты порезалась… — Он умолкает, обратив внимание на руку, за которую меня держит. Я тоже понимаю, как двояко звучат его слова. — В смысле… — скользит взглядом по моим голым ногам, начиная с торчащих перед ним коленок.

Дальше — бедра, кромка халата, и резкий скачок — в глаза мне смотрит.

Мое лицо ошпаривает жаром. Я стремительно поднимаюсь и одергиваю подол.

— Больше не трогай, — огибаю Сашу и запоздало соображаю, что не отстаю от Химичева сегодня по части иносказаний. Ведь я осколки имела в виду, а не его прикосновения. Но уточнять что-то считаю излишним: — Давай сюда, — открываю дверцу под мойкой. Саша встает, удерживая на ладони значительную часть крупных кусочков, и отправляет их в мусорное ведро. — Я дальше сама.

Отряхнув над раковиной руки, он отходит. Я достаю пластиковую щетку и сметаю более мелкие осколки в совок, стараясь не светить своими телесами.

Саша больше не вмешивается и ждет, пока я закончу с уборкой.

Вымыв руки, на этот раз я благополучно наливаю нам чай и сажусь напротив.

Саша молча делает несколько глотков черного кипятка и даже не морщится.

— Что скажешь, Жень? — и возвращается к тому, для чего, очевидно, и пришел.

Пока я наводила порядок, было время подумать.

И, если не брать во внимание испытанный шок, мне очень приятно было услышать от Саши, что Миша ему небезразличен. Вот только удивляет, что такой умный человек, как Саша, не может не осознавать всех сложностей, которые стоят за его желанием присутствовать в жизни моего сына.

— И как ты себе все это представляешь? — наблюдаю, как он царапает ногтем ручку чашки. — Каким образом вы будете общаться? Как объяснить Мише, кто ты? Что подумает твоя мама? А все… остальные? — озадаченно развожу руками.