Чтение онлайн

— Страшно… стало, — пытаюсь выразить словами то, что пережила в свой самый худший день — когда поняла, что беременна. Тогда я так считала. — Поэтому… только одна рука.

— Испугалась?

— Да. Очень. И сразу пожалела. Представила, как дедушка меня найдет. И что с ним будет. А еще я вспомнила тебя. Твои слова. То, что ты говорил тогда в беседке… И я подумала… Что тебе, наверное, сейчас тоже очень-очень плохо. Но ты держишься. И я должна держаться. Ведь я тебе обещала.

— Спасибо, что сдержала обещание, — Саша ощутимо пожимает мою кисть. — Я думаю, что ты очень сильный человек, Жень. Ты и моя мама — самые сильные люди из всех, кого я знаю.

— Да? — меня очень удивляют его слова. — А я совсем не чувствую себя сильной. Наоборот…

— Никто и не говорит, что тебе легко. Но ты справляешься.

— А я даже не представляю, как ты справляешься, Саш, — осторожно смещаю фокус со своих физических ран и душевных травм на Сашины. — И твоя мама.

— Она у меня… настоящий боец, — произносит он с тоской и особой сыновней нежностью. — А я… Я совсем не уверен, что справляюсь, Жень, — делится со мной очень личным. — Я просто делаю то, что могу.

Я крепко сжимаю его пальцы, не находя нужных слов. В горле и носу саднит. Хочется заплакать.

Вспоминаю Сашу — каким он был: жизнелюбивым, целеустремленным, уверенным в себе; студентом и спортсменом; самым потрясающим парнем на свете.

Впрочем, последнее остается в силе.

А еще Саша восхищает меня гораздо больше, чем раньше. Он прошел через ужасные моменты. Одному Богу известно, в каком кошмаре Саша и по сей день живет. Но он не озлобился, он старается, он не опускает руки, он трудится, он заботится о нас Мишкой, переживает за свою маму.

Теперь он больше, чем просто потрясающий парень, волнующий нежные девичьи сердца.

Саша — взрослый мужчина, и все, что я переживаю рядом с ним тоже — отнюдь не фантазии юной девушки. Это осознанные эмоции и потребности. Я снова влюбляюсь в него. И я… хочу его.

До возвращения Саши я и не понимала, каково это — испытывать сексуальное желание. И думая об этом, я чувствую, как увлажняются мои ладони. Наши переплетенные пальцы больше не кажутся мне чем-то безобидным, особенно после того, как в порыве чувств я признаюсь ему:

— Ты делаешь гораздо больше, чем тебе кажется, Саш. И с тобой я могу разговаривать о том, о чем больше ни с кем не стану… И даже если я ничего не говорю, ты все равно все понимаешь… И я могу быть собой.

— Ну… ладно, — немного потерянно отзывается он спустя пару мгновений. — Это очень приятно слышать.

После откровений у меня горит лицо. Радует, что темно на улице. Я осторожно освобождаю руку, и наш разговор, к счастью, уходит в безопасное русло.

— Жень, а почему ты не поступаешь в универ? — спрашивает Саша. — На заочку. Я помню, что ты в “Горный” хотела.

— Да ты что? — даже посмеиваюсь — так легко он это произнес. — Как я поступлю?

— Обычно. Сдаешь вступительные, поступаешь и учишься. Ты же умная.

— Умная, — повторяю скептически. — Я уже все забыла за четыре года.

— Да не может быть, — возражает Саша. — И можно же позаниматься, подготовиться.

— Сейчас все ЕГЭ сдают, — замечаю я.

— Что это?

— Единый государственный экзамен. По его результатам принимают в ВУЗы.

— Да? — Саша удивляется. Видно, впервые про это слышит. — Я вообще отстал от жизни. Так и что теперь никак не поступить?

— Да нет… Можно, наверное… Просто… Если честно, я даже об этом не думала, Саш.

— А ты подумай. Ты же теперь не одна. В смысле… — он перефразирует: — С ребенком я помогу. Попробуй. А так отучишься и пойдешь на завод начальницей.

— Скажешь тоже, — недоверчиво хмыкаю.

— Я серьезно.

Не хочу показаться неблагодарной, ведь знаю, что он от чистого сердца все это говорит.

— Спасибо, Саша… За все. Я очень ценю… И… если бы я могла что-то сделать для тебя, — неловко умолкаю.

— На самом деле, ты уже все делаешь, Женя, — подхватывает он с волнующими меня полутонами в голосе.

— Ну… ладно, — я не решаюсь спросить что — всё.

Между нами снова виснет будоражащая нервы недосказанность.

В молчании мы доходим до нашего дома.

— Жень, ты очень сильно торопишься? — Саша притормаживает возле одной из скамеек.

— Вообще-то, да. Мама ведь ждет. А… что? — затаив дыхание, смотрю на него.

Меня разбирает любопытство, но Саша уходит от вопроса:

— Да нет. Просто, — он качает головой и переводит тему: — Завтра выходной, да?

— Да.

— Какие планы?

— Комиссия же у нас завтра, — напоминаю, чувствуя нарастающую тревогу.

— Да, точно. Ты говорила. С вами точно не надо сходить?

— А зачем, Саш? И это же в твое рабочее время.

— Зайду тогда вечером, расскажешь, как все прошло?

— Конечно. Мишка будет рад тебе.

— А… ты? — вкрадчиво спрашивает.

И взгляд у Саши такой красноречивый, что я окончательно теряюсь под ним.

— Я? Ам… — хлопаю глазами. — Да. Я тоже.

Наверх поднимаюсь, не чувствуя под собой ступеней. Плыву. И каждый Сашин шаг позади отдается мощным эхом в груди.

— Значит до завтра? — говорит он на прощание, передавая мне пакет.

— До завтра, Саш.

На кончиках моих пальцев вспыхивают искры, когда случайно соприкасаемся. Одергиваю руку, суечусь, пока ключи достаю и разбираюсь с замком, и все это время не дышу.

Наконец захожу в квартиру и, пока мама не вышла, делаю несколько глубоких вздохов.

Внутри меня вьется маленький смерч.

Александр Химичев — это какая-то катастрофа, честно. Настоящее стихийное бедствие для моих нервных клеток.

И… мне же не показалось?

Я ему нравлюсь? Неужели я ему нравлюсь?

Женька

— С косметикой не перебор? — я с сомнением разглядываю себя в зеркало.

— Нет, нет, — заверяет меня Викина мама. — Ты красавица, Женечка! Скажи же, Викуш, правда от Жени же сегодня взгляд не отвести? — не просто разглядывает меня, а откровенно любуется.