Освободи свой денежный поток
Шрифт:
Но моя победа была пустой. Я чувствовала себя ужасно виноватой. И теперь, спустя более чем полвека, это чувство гложет меня.
Через полчаса мы внезапно услышали музыку, колокольчики и барабаны. Цирковая труппа рекламировала представление на следующей неделе, и все выбегали из домов, чтобы присоединиться к процессии.
Без всякой задней мысли я тоже спрыгнула и выбежала из домика, что потрясло мать.
«Как быстро ты исцелилась, моя милая! – она схватила меня за руку и втащила внутрь. – Не верится, что ты это сделала. Как эгоистично!»
Конечно, она была права. Полная стыда, я убежала, плача, в свою комнату, и закрыла дверь.
Постучался мистер Глюк. Я, пристыженная и смущенная, открыла. «Простите, – сказала я. – У вас есть право наказать меня…»
Мистер Глюк с улыбкой оборвал долгие извинения.
– Когда я был ребенком твоего возраста, отец попросил меня подмести во дворе. Я сказал, что у меня болит зуб, и мне нужно вздремнуть. Он ответил: «Пять минут назад ты преспокойно лакомился пирожным-картошкой. Полагаю, зубную боль ты выдумал, но вместо того, чтобы наказать тебя, я научу тебя молитве». Я собираюсь сделать это для тебя.
Мистер Глюк вывел меня на улицу, усадил и поделился прекрасной еврейской молитвой, «Модэ ани» – мощной благодарственной молитвой, изменившей мое настроение: отныне я не принимала день как должное, но благодарила за него и ценила наступление каждого нового дня. Религиозные евреи обычно повторяют эту молитву еще до того, как поднимутся с постели. Я и сейчас молюсь так каждое утро. (Эту молитву и ее английский перевод можно прочитать на странице
То мгновение полностью изменило мой дух. Я всегда буду благодарна мистеру Глюку за то, что он преподал мне этот осмысленный и позитивный урок, переключившись с наказания на благословение, когда у него было полное право проучить меня.
Иногда я чувствую, что нужно примириться со своим юным «Я», вырванным из нормального детства тяжелыми обстоятельствами.
Но недостаток обычного детства никогда не повергал меня в гнев или разочарование. Вместо этого я превращала все в новую возможность и новый навык. Особые моменты, к примеру доброе отношение мистера Смукту и мистера Глюка, стали позитивными силами, способствующими успеху в жизни.
Глава 2. Изгнание десятилетней
Полезные напутствия
Идите на оправданный риск: перезагрузка сложна, но она того стоит. Оставить позади всех, кого знаешь, все, что ты сделал, порой болезненно. Не теряйте из виду цели: почему вы решили сделать это, как улучшится ваша жизнь.
Некоторые дары стоит принять – а от некоторых отказаться. Важно понимать, когда дар на самом деле обратит продвижение вспять. Хотя у нас не было денег и некуда было идти, отказ от неподходящей квартиры в непригодном для жизни месте был верным шагом, а согласиться пожить с матерью и ее новым мужем было абсолютно справедливым решением.
Сила молитвы. Когда вы открываете сердце Богу, ваши молитвы слышат – и иногда отвечают на них.
С тех самых пор, как я родилась, мама мечтала покинуть Румынию и переехать в Израиль. Она, выжившая в Холокосте, хотела попасть в страну, которой, как она чувствовала, принадлежала, где она могла бы открыто воспитывать ребенка в иудаизме, без страха и стыда. Это заняло десять лет, но мы наконец получили наши первые паспорта и все необходимые документы.
Итак, после месяцев планирования и подготовки мы с мамой в надежде на безопасное и благополучное будущее эмигрировали из Румынии в Израиль. Мне было десять. Я и сейчас помню, какой восторг вызывало у нас решение уехать.
В Румынии мы жили в небольшой квартире на четвертом этаже. Лифт работал плохо, и мы с мамой обычно поднимались и спускались по лестнице. Ванную комнату мы делили с двумя другими семьями, и моя очередь мыться наступала во вторник и пятницу. Мне нравились эти дни – хорошо, когда тебя оттирают дочиста!
У нас не было ничего, кроме нескольких предметов одежды, книг, туфель и безделушек. Жизнь в Румынии была полна лишений. И все же матери удавалось оживить мрачные серые будни. Она познакомила меня с оперой, классической музыкой и балетом. Мне открылась богатая культура, но я по-прежнему была бедной, печальной девочкой.
Мы складывали свои драгоценные пожитки в чемоданы и представляли многообещающее будущее. Мы с мамой были уверены, что совсем скоро у нас появится уютный дом, и мы возместим все то, что оставляем позади. Мы попрощались с одноклассниками и друзьями, а мама нашла себе замену в киоске.
Сердце мое сжалось, когда я прощалась с отцом, не зная, когда снова увижу его. Окончательность и неопределенность были почти невыносимы. Моя жизнь в Клуже не была чудесной, но она была удобной – и знакомой. Я не знала, чего ждать.
Я думала о мистере Смукту, оторванном от своих детей, когда мы с мамой сели на поезд в Венгрию, а оттуда в Австрию, где мы должны были впервые сесть на самолет и лететь в Тель-Авив. Я буду скучать по его улыбке. Но мы отправлялись в экзотическое путешествие к многообещающему будущему, и я не могла позволить себе оглядываться.
Мы с мамой возложили все мечты на переезд в Израиль. Мы верили, что эта страна совершенно изменит нашу жизнь, станет новым началом и откроет бесконечные возможности. Полные воодушевления перед будущим, мы двигались вперед. Прибыв в Израиль и скинув тяжелую зимнюю одежду в жаркий, солнечный январский день, мы словно сбросили старую кожу.
А затем началась жестокая реальность.
Благотворительная организация дала нам ключи от маленькой однокомнатной квартирки и скромную сумму, чтобы помочь пережить первые дни. Здание, где располагалась квартира, буквально стояло в чистом поле, где не было дорог и почти не было людей. Мы всегда жили в городе, и мама сразу же ощутила беспокойство и страх. Что делать здесь?
Школа была в двадцати милях от жилища. Продуктовые магазины и уличные рынки – там же. Дыхание перехватывало от паники, пока мы смотрели на три емкости с едой на полу кухни – банку оливок, бутылку масла и банку джема. Также было несколько пакетиков крекеров и бутылка какого-то сока.
В Румынии еда не была роскошной, но мы не голодали. Мама с папой всегда заботились о том, чтобы мне было что есть. Живот скрутило, и я стала искать поддержку в глазах матери. Но она выглядела столь же жалко и растерянно, как и я.
Мы с ужасом оглядели новое окружение.
Мама тут же решила, что мы не можем там оставаться. Мы заперли за собой дверь и сели на автобус до города, где жила ее сестра. Там ждал второй удар. К нашему глубокому удивлению, сестра матери, заботившаяся о больном муже, переехала, и возможности ее найти не было. Вместо этого мы сели на другой автобус – в большой город Тель-Авив.