Чтение онлайн

— За что? — спросил Вишес. — За что он так со мной? А моя мать? Я не напрашивался в дети к этой парочки… и не выбрал бы этого, спроси они меня… За что?

Его щёки были залиты слезами, скатывавшимися из бриллиантовых глаз, непрестанный поток, которого он не замечал и о котором не волновался. И у Джейн было ощущение, что течь прекратится не сразу — повреждена внутренняя артерия, и это кровь его сердца, вытекающая из него, покрывающая его.

— Мне жаль, — прохрипела она. — Я не знаю всех «почему»… но знаю, что ты не заслужил этого. И… это не твоя вина.

Ви отпустил себя и посмотрел вниз. Прошло много времени, прежде чем он заговорил, и слова его были медленными, просчитанными… и безостановочными, как и его слёзы:

— Я бы хотел быть целым. Хотел бы дать тебе малышей, если бы ты пожелала их и могла зачать. Хотел бы сказать, что я разрывался, когда ты думала, будто я был с кем-то другим. Хотел бы провести прошлый год, просыпаясь каждую ночь и говоря тебе, что люблю тебя. Хотел бы сочетаться с тобой должным образом в тот вечер, когда ты восстала из мёртвых. Хотел бы… — Теперь его дрожащий взгляд скользнул к ней. — Быть наполовину таким же сильным, как ты, и быть достойным тебя. И… вот.

Верно. Хорошо. Теперь они оба ревели.

— Прости меня за Пэйн, — хрипло произнесла она. — Я хотела поговорить с тобой, но её нельзя было переубедить. Я пыталась разрешить ситуацию, правда пыталась, но, в конечном счёте, я просто… я не… я не хотела, чтобы ты был тем, кто сделает это. Я бы предпочла вечность жить с ужасной правдой на моей совести, чем позволила бы тебе убить свою сестру. Или позволила ей навредить себе ещё больше.

— Я понимаю… понимаю это теперь.

— И если честно… то, что она выздоровела? Меня бросает в холодный пот из-за того, что мы чуть не натворили.

— Всё хорошо. Она в порядке.

Джейн вытерла глаза:

— И я думаю, когда дело касается… — Она взглянула на стену, на которую падал маслянистый свет свечей, совсем не смягчавший острые шипы и даже более острые приспособления, висевшие там. — Когда дело касается… вещей… о тебе и сексе, я всегда волнуюсь, что могу быть недостаточной для тебя.

— Чёрт… нет… ты всёдля меня.

Джейн прикрыла рот рукой, чтобы совсем не разрыдаться. Потому что именно это ей было необходимо услышать.

— У меня даже нет твоего имени на спине, — сказал Ви. — Я думал, это глупая и пустая трата времени… но, как без этого ты можешь чувствовать, что мы связаны… особенно, если каждый мужчина в особняке отмечен так для своей шеллан?

Боже, она не думала об этом.

Ви покачал головой:

— Ты давала мне пространство… общаться с Бутчем, сражаться с моими братьями и делать свои дела в Интернете. Что я дал тебе?

— Мою клинику, например. Я бы не смогла построить её без тебя.

— Едва ли похоже на букет роз.

— Не недооценивай свои плотнические навыки.

Сейчас он чуть улыбнулся. А затем снова стал серьёзен:

— Могу я сказать тебе что-то, о чём думаю всякий раз, как просыпаюсь рядом с тобой?

— Пожалуйста.

Вишес, тот, у кого всегда на всё был ответ, казалось, проглотил язык. Но потом он сказал:

— Ради тебя я встаю с постели каждую ночь. Ради тебя я каждый восход не могу дождаться, когда вернусь домой. Не ради войны. Не ради Братьев. Даже не ради Бутча. А ради… тебя.

О, такие простые слова… но в них столько смысла. Боже правый, столько смысла.

— Ты позволишь мне обнять тебя? — резко спросила она.

Её мужчина вытянул свою крепкие руки:

— Может, я подержу тебя вместо этого?

Наклонившись вперёд и нырнув в его объятия, Джейн возразила:

— Это не обязательно должно быть или-или.

Она тут же обрела полную форму, не прилагая совсем никаких усилий, та магическая внутренняя химия между ними призывала её к нему. И когда Вишес уткнулся лицом ей в волосы и задрожал, будто пробежал огромную дистанцию и, наконец, оказался дома… она поняла, что именно он чувствовал.

Прижав к себе свою шелланс заалевшими щеками, Ви чувствовал себя так, будто разлетелся на кусочки, а потом снова собрался воедино.

Боже, что сделал Бутч ради него. Ради всех них.

Коп избрал верный путь. Страшный и ужасающий… но абсолютно верный. Держа теперь свою женщину, Ви искал глазами место, где всё произошло. Всё вычищено… кроме пары вещей, которым было не место на полу: ложки и стакана, где почти не осталось жидкости — воды, скорее всего.

Всё было иллюзией. На самом деле его ничто не резало. И Бутч по-любому оставил два предмета на виду, чтобы Ви, проснувшись и оглядевшись, понял, что привело его к свободе.

В ретроспективе всё это казалось настолько, блин, глупым… не сессия с копом, а то, что Ви никогда на самом деле не думал о Бладлеттере и всех тех годах в военном лагере. В последний раз эта частица прошлого вообще всплыла, когда Джейн впервые была с ним, и только из-за того, что она видела его обнажённым, и ему пришлось объяснить.

Отец не хотел, чтобы я размножался.

Больше ему нечего было сказать. И после этого, словно труп, который перевернули лицом вверх в стоячей воде, то дерьмо вновь осело, покоясь в песчаном русле реки, являвшим саму его сущность.

ДД, или До Джейн, он занимался сексом только в штанах. Не от стыда… или, по крайней мере, так он себе говорил… но, потому что просто не был заинтересован в этом с анонимными мужчинами и женщинами, которых трахал.

ПД? Всё по-другому. Обнаженка его не смущала, вероятно, потому что Джейн не скривилась при его откровении. И всё же, задумываясь об этом сейчас, он понял, что всегда держал её на расстоянии вытянутой руки, даже когда она лежала в его объятиях. Да что уж там, он к Бутчу и то был ближе, но как мужчина к мужчине, что, всё же, пугало меньше, чем близость «мужчина-к-женщине».

Отголоски проблемы с мамочкой, несомненно. После всего, что устроила его мамэн, он просто не мог доверять женщинам, как братьям или своему лучшему другу.

Вот только Джейн никогда не предавала его. Вообще-то, она была готова биться с собственной совестью, просто чтобы избавить его от немыслимого акта, которого требовала его близняшка.

— Ты не моя мать, — сказал он в волосы своей шеллан.

— Чертовски верно. — Джейн отстранилась и посмотрела ему прямо в глаза — как всегда. — Я бы никогда не бросила своего сына. И не стала обращаться с дочерью подобным образом.