Чтение онлайн

— Ну вот! — буркнул Сарый. — Набегут всякие…

— О! — только и произнесла Напель, как он тут же выпятил куриную грудь и молодцевато тряхнул облезлой головой.

— Я сейчас, мадам! Вам понравится, — он сказал «Вам» с несвойственным ему уважением и придыханием. — Я уверен. Даже в Фимане, поверьте…

— Сарый! — строго оборвал его Иван и пояснил Напель, невольно повторяя сказанные когда-то слова Симона. — Он, Напель, у нас хороший. Он тебе, надеюсь, понравится. А сейчас — всё! Иди, мойся. Там у нас, правда, далеко не твои апартаменты, но всё остальное — в порядке.

Она беспрекословно подчинилась ему.

Всё-таки ему удалось её вышколить. Не рычит, не показывает заострённые ногти, поднося их к самому лицу. И — вообще.

А как трудно с нею было вначале…

Мир рушился и исчезал в темноте, затихал колокольный гуд. В руках у него билась и верещала Напель, на плечах висел Элам. Они куда-то проваливались, или это только казалось. Он пытался встать на дорогу времени или выйти в реальный мир, но, потеряв ориентировку, он не знал, в каком времени находится. Падение продолжалось. Наконец, ему показалось, что наступил критический момент, и он не выдержит и сам завоет не по-человечески, но всё вдруг озарилось светом и зеленью.

Напоследок был сильный толчок, подобный взрыву, между Иваном и его спутниками. Их разъединило и раскатило в разные стороны по изумрудной весенней траве.

Оглушённый Иван вскочил на ноги.

Рядом, погрузившись в мягкий ковёр травы, руками и ногами колотила землю Напель. Сквозь её несвязную речь несколько раз прорвалось:

— Предатель, предатель, предатель!..

Элам тоже поднялся, потирая ушибленные локти и колени. На истерику Напель он не обращал внимания.

— Как ты думаешь, Пояса больше нет?

Иван пожал плечами: судьба Пояса его сейчас не занимала. Он подошёл к Напель, нагнулся приподнять её. Она извернулась из-под его рук.

— Не прикасайся ко мне! Ты!.. Как я тебя ненавижу! Предатель!..

Колени её были окрашены травой, блузка, и без того лёгкая и открытая, порвалась в нескольких местах, лицо пылало ненавистью.

Но притом она была так прекрасна в своём неистовом гневе, так гибка и совершенна, что Иван приоткрыл рот и в полном изумлении глядел на неё широко раскрытыми глазами, будто видел впервые.

Она грозила и обвиняла, плакала на его груди и бросала в него вырванной с корнем травой и землёй, пока в полном изнеможении не заснула на его руках.

Но третий глаз её ни разу не напомнил о себе, чего так боялся Иван. Оттого он был всё время начеку, дабы каким-нибудь образом нейтрализовать его силу. Единственное, что он смог придумать — это схватить Напель, развернуть её к себе спиной и дать выплеснуться неведомой энергии глаза в пустоту, а не на него или Сопроводителя — Элама Шестого.

Впрочем, он не очень-то надеялся, что ему удастся в такой момент удержать Напель. Однако ничего иного в запасе у него не было…

Всё это время Элам с безразличным видом прогуливался в стороне и раза два голосом и взмахами рук отгонял каких-то любопытствующих животных.

Вокруг слабыми волнами на выровненной земной поверхности расстилалась зелёная, переходящая в матово-серое марево на горизонте, степь. То тут, то там виднелись стада животных, и как будто пахло дымом. Где-то невдалеке, возможно, жили люди.

— Говорил тебе, — проворчал подошедший Элам, помогая Ивану удобнее уложить спящую Напель на траве. — Женщина, какая бы она ни была распрекрасная и хорошая, всегда мужчине обуза. С ними всегда неприятности.

— Слышал уже. Что делать будешь? Со мной в будущее пойдёшь?

— Зачем? Кому я там нужен? Здесь, чуешь, — он принюхался широким носом, — бывшие люди Прибоя живут. Останусь вместе с ними деградировать… — Серьёзно добавил: — И дичать буду.

Иван хмыкнул и похлопал Элама по плечу. Этот коротышка прав.

— Вольному воля.

— Пистолет у меня пусть будет.

Иван на несколько секунд задумался. Оружие, здесь?.. Вообще-то, он опять прав, здесь могут быть хищники.

— Пусть, — сказал он. — Только по людям не стреляй. Договорились? — Элам кивнул. — Давай я тебе покажу, как его заряжать. У меня ещё есть патроны. Десятка два. Хватит тебе.

Он вынул обойму — Элам расстрелял её полностью, — набил её, вытряхнул из рюкзака оставшиеся патроны.

— Двадцать четыре. Положи в карман.

Элам засунул пистолет под ремень, деловито рассовал по карманам боевой запас. Не поднимая головы, буркнул:

— Ну, я пошёл. Прощай, Подарок!

— Э!.. Эй!.. — спохватился Иван. Элам, не оглядываясь, уходил. Крик Ивана заставил его обернуться. — Как же так? — посетовал ходок. — Раз — и ушёл?

— Долгие проводы бьют, — Элам коснулся рукой груди у сердца. — Я здесь никуда не денусь. Это ты во времени скачешь как… Заглядывай и в наше время. Прощай!

Ивану стало даже обидно. Ему казалось, что их прощание должно было произойти как-то не так. Ведь они расстаются навсегда. Приглашение в гости — жест, ибо ему сюда, наверное, никогда не дойти просто так. Хотя бы руки пожали или каким-то другим образом расстались бы, но не так скоропалительно и просто.

Кругловатая фигура Элама Шестого быстро исчезла на фоне испарений степи, млеющей под горячим солнцем в зените. У Ивана пересохло горло от жажды и внезапной разлуки с Эламом. Он несколько раз сглотнул скупую слюну и отвернулся в другую сторону, противоположную той, куда ушёл Элам. Отрывалась навсегда связующая нить между ними. Они сейчас уже были так далеки, как если бы не метры ещё разделяли их, а уже целая вечность…

Похоже, Напель быстро свыклась с потерей звания владыки Пояса Закрытых Веков. Иногда, правда, она замыкалась в себе, и тогда Иван предпочитал не раздражать её лишним словом или действием. Но большую часть времени, пока они неторопливо продвигались ко времени настоящего для Ивана, она смеялась, дурачилась, подобно девочке, дразнила Ивана и таяла в его объятиях.

Это был их медовый месяц.

Они любили друг друга, находя место для такого времяпрепровождения повсюду: и в реальном времени, и в поле ходьбы, у рек и озёр, в скалистых горах и девственном лесу…

Возвращение домой не казалось Ивану ни длинным, ни скучным.

Случались неожиданные встречи и происшествия, неприятности и сложные положения. Будь Иван один, он так бы именно и назвал бы всё это. А для двоих — как острая приправа, от которой их любовь казалась ещё слаще…

Напель выпорхнула из ванны — прелестное создание из кинофильма. Пёстрый халат прихотливыми складками облёк её тонкую талию, босые ноги обнажены значительно выше коленей, одна грудь, тяжёлая и румяная от горячей воды, открыта взору посторонних, что мало трогало Напель. Напевая, она ушла в комнату причёсываться, а счастливый Иван, бурча от избытка чувств, встал под душ.