Чтение онлайн

Канал служит подлинным украшением местности на всем нашем пути от Дубны. У Яхромы дорога переходит на западный берег канала, а вскоре за Икшей отрывается от него. Все чаще селения, большие и людные… Вот уже определенные приметы Москвы: шоссе становится шире, появляются бетонные бортики. И наконец первый светофор, а возле него сине-голубой мотоцикл с коляской. Теперь, шофер, держи ухо востро!

Первым долгом по прибытии в Москву нам нужно было доставить наш газик на автобазу. Мы ухаживали за ним по всем правилам, и он ни разу не подвел нас в пути. Но все же не мешало, чтобы его основательно обслужили перед второй половиной путешествия.

Автобаза № 12 «Главмосавтотранса» первой в Советском Союзе начала выдавать легковые автомобили в прокат. Каждый москвич, имеющий право вождения, может получить автомобиль в личное пользование на срок от нескольких часов до одного месяца, а в случае особой надобности и больше. Удобства этой системы очевидны. Чтобы в погожий денек выехать с женой, детишками (или в ином составе), куда душе угодно, не надо быть владельцем «Москвича» или «Волги», достаточно выкроить в месячном бюджете малую толику, и она позволит вам выходной день посвятить автомобильной прогулке.

Некоторые знакомые поучали меня:

— Охота вам связываться с этим прокатом… Купили бы себе «Волгу», была бы своя собственная.

Я отвечал им популярными аргументами. Предположим, говорил я, вы купили «Волгу» и ездите на ней, а не только любуетесь. Езжу и я, пользуясь прокатом. Чтобы «прокатать» стоимость «Волги», я должен ездить в свое удовольствие, включая прогулки почти каждый летний выходной день и ежегодную месячную поездку на курорт, в течение 10 лет. Все эти годы я буду иметь технически исправную машину, не буду заботиться ни о гараже, ни о ремонте, ни о резине. И по прошествии этого срока приду опять на автобазу и сяду за руль новенькой машины, а ваша «Волга» будет тогда старой колымагой.

— Н-да, — чесали в затылке мои собеседники, — в этом есть резон… Но нет, брат, — добавляли они, повеселев, — тут все же — собственная!

Как во всяком новом деле, у прокатной автобазы есть трудности. В горячие деньки летних отпусков у окошка диспетчерской и в гаражах порой разыгрываются баталии. Молодые люди с крепкими локтями теснят малодушных, рвутся к заветной цели, не считаясь ни с чем, кроме своего желания. Летом машин не хватает, а осенью и зимой большая часть парка простаивает, и хозяйство терпит убыток. Не все ладно и в организации обслуживания, на выдачу и прием машины затрачивается слишком много времени, не сразу нащупывается простая и удобная организационная схема.

Дополнительная трудность, создаваемая самими «прокатчиками», — это высокая аварийность. Вот мы видим на дворе автобазы «Волгу», похожую на яйцо вкрутую, которое перед обдиркой скорлупы хорошенько поколотили об стол. Как это случилось? Почти в ста процентах случаев аварии прокатных машин объясняются легкомыслием водителей.

Мне вспомнилась встреча на Дмитровском шоссе, по пути из Дубны. Шел дождь, асфальт был мокрый. Где-то около сотого километра нас остановил высокий и плотный мужчина в выходном костюме. Его «Победа» была под откосом. Возле машины — вывалившиеся из окон во время «сальто-мортале» колбасы, огурцы и булки. Бледные пассажиры бродят вокруг, ищут какие-то растерянные драгоценности.

Высокий мужчина оживлен и словоохотлив, он весь во власти радостного возбуждения, какое охватывает человека в момент редкой удачи: он только что понял, что авария могла стоить ему жизни или увечья, но все обошлось благополучно, и вот он счастлив, что уцелел. Машина — черт с ней, а впрочем, он уже прикинул в уме, что ремонт обойдется не так уж дорого… Охотно рассказывает, как это произошло. Он даже, собственно, и не понял, как: ехал прямо, не поворачивал и не тормозил, а просто вдруг кинуло, перевернуло, и вот…

— Ехал, правда, не стану говорить, что тихо…

— Ну, сколько?

— Да так, за восемьдесят…

Значит, под девяносто, это по мокрому зеркально-гладкому асфальту. Почему он ехал с такой скоростью? Куда он спешил? Да никуда. Просто так…

Сколько таких аварийщиков-любителей, гробящих машины и убивающих людей «просто так», потому что лень было подумать, как можно ехать при данных дорожных условиях и как нельзя, потому что было детское увлечение гонкой, потому что рядом сидела Дульцинея, а на заднем сиденье приятели, которые поддерживали атмосферу глупого и бесшабашного веселья. Они не хотели никого убивать, но и остерегаться не хотели. Они развлекались, и это было для них важнее всего. Может быть, по-вашему, они лихие парни. А по-моему, мерзавцы.

В эти дни в Москве гостил знакомый нам Череповецкий самодеятельный хор. Мы пошли послушать его на Выставке достижений народного хозяйства СССР. После концерта, вспомнив рассказы о каких-то новшествах в доении коров, мы направились в павильон животноводства.

Видим: бетонная площадка, на ней какие-то загородки из металлических труб, у входа толпятся коровы. Открывается калитка, коровы одна за другой входят на площадку. Никто их не гонит, они сами спешат туда, сами открывают рогами дверцы кабин, на которые разделена железная загородка, и становятся так, чтобы женщине в белом халате, которая хлопочет в центре площадки, было удобно надеть им на вымя доильный аппарат. Одна отдоилась, уходит, на смену ей так же самостоятельно приходит другая. Что за представление, какие-то дрессированные коровы?

Начинаем читать пояснительные таблички, расспрашиваем. Это механизированная доильная площадка, применяемая при беспривязном содержании скота. На обычной традиционной молочной ферме одна доярка обслуживает 10—12, от силы 14 коров. Здесь две доярки легко обслуживают 100 коров. Мы разговорились с одной из доярок, когда дойка была окончена.

— Послушайте, полсотни коров, да как же вы с ними управляетесь?

— Это пустяки, — улыбается молодая женщина. — Это уж мы тут, для показа, чтобы не произошло никакого затора, чтобы все, как по нотам… А в колхозе одна доярка сто коров обслуживает.

— Сто коров? Не может быть.

— А вы съездите, посмотрите.

— Куда? Где он, ваш колхоз?

— Тут недалеко, под Звенигородом, колхоз имени XX партсъезда…

Собирались отдохнуть денек-другой… Да не тут-то было! Надо ехать в колхоз, нельзя не увидеть такое.

Колхоз имени XX партсъезда относительно невелик и пока не богат. Однако в последние годы он стал широко известен во всей стране и даже в дружественных зарубежных странах.

Как представлялась нам идеальная молочно-товарная ферма до последнего времени? Удобные индивидуальные стойла-кабины для каждой коровы, индивидуальная кормушка, индивидуальная автопоилка, и целый отряд неутомимых тружениц-доярок, по одной на каждый десяток коров, день-деньской занятых обслуживанием своих подопечных. Хорошо еще, если на иных фермах была механизирована доставка кормов, а то и на себе приходилось подносить каждой коровушке огромные охапки сена, соломенной подстилки… Большие затраты труда — высокая себестоимость молока.

Колхозники артели имени XX партсъезда посмели опрокинуть каноны, освященные многолетней практикой и разработками научно-руководящих инстанций. Они выкинули индивидуальные автопоилки — государство получило десятки пудов металлолома. Они разломали стойла, коровник превратился в простой сарай с пристройками — его сооружение стало обходиться на тысячи рублей дешевле. Они отпустили доярок на другие работы, одна доярка стала обслуживать 60, потом 80, потом 100 коров.

Как это возможно? Очень просто, она теперь не прислуживает коровам в качестве горничной и официантки, она только доит их.