Чтение онлайн

Почти все преступления совершаются молодыми людьми, взрослый преступник — большая редкость. Казалось бы, это плохо согласуется с тем, что преступность, как и пьянство, — наследие прошлого. Объяснить это кажущееся противоречие нетрудно. Молодежь восприимчива к влияниям, она не обременена ответственностью за семью, ей свойственна жажда риска.

Исчезла нищета, былой побудитель к воровству, но пренебрежение к труду, сочетающееся с тягой к увеселениям и роскоши, — не менее опасный, чем пьянство, фактор, ведущий к преступлению.

В Донбассе не нужно далеко ходить за примерами «шикарной» жизни. Многие высококвалифицированные шахтеры имеют собственные автомобили, их дома обставлены со всем доступным комфортом, немалые суммы они оставляют при случае в ресторанах. У иного желторотого птенца, наслушавшегося с детского сада, что ему доступно все на свете, на уме только пользование дарами, а чем они добываются, дело не его.

Итак, основной контингент, с которым приходится иметь дело работнику уголовного розыска, это молодежь. Это грустно, но в то же время это облегчает борьбу. Нет закоренелых преступников. Легко поддавшись соблазнам, эта молодежь откликнется и на доброе влияние.

Случалось, что парням, скомпрометировавшим себя уголовным прошлым, отказывали в доверии там, куда они приходили на работу. Это толкало их обратно…

При действенной помощи городской партийной организации Владимир отстоял в управлении треста идею молодежной бригады из числа бывших правонарушителей и тех, кто был вырван из среды, оказывавшей дурное влияние. И что же? Парни работают на совесть и уже почувствовали вкус трудового соревнования.

Не все идет гладко. Случаются рецидивы. Досадно бывает выслушивать: «Вот видите, что получается с вашими затеями». Но еще больнее внутреннее чувство обманутого доверия. Однако разочарования редки. Вот как раз сегодня он спускался в шахту, чтобы разобраться с последним происшествием. Пропал большой моток кабеля. Подозревали, конечно, бывших воров. Владимир принял меры. Сегодня он узнал, что кабель нашелся.

Нет, работать можно! Все же больше, несравненно больше светлого в человеке, только умей докопаться до него. И оно победит.

Владимир учится заочно на историческом факультете Ростовского университета. Мы проходим в его крошечный кабинет, оборудованный там, где следовало бы находиться ванной. Самодельный стол весь завален книгами, тетрадь раскрыта на недописанной странице.

— Когда же вы занимаетесь?

— Ох, по-всякому, — вздыхает Владимир. — Вот сейчас, наверное, занимался бы, если бы не затащил вас к себе…

— По ночам зубрит, — говорит Зина с жалобой в голосе.

— Тоже бывает, — сознается муж.

Он надевает пальто, сует пистолет в боковой карман и вместе с нами выходит из дому.

Мы довезли Владимира до перекрестка, он попрощался и канул в ночь. Где-то кто-то, возможно, его ожидает, а может быть, он и сам не знает еще, с кем повстречается во тьме, о какую споткнется черную нить…

И если, как это часто случается, бесплодным окажется ночной поиск, он будет счастлив своей неудачей.

Переночевали в Каменске и едем в Ростов через сухую и почти голую каменистую степь. Глинистый сланец, очень древний и очень твердый, тот самый, который громоздится в шахтных отвалах, поднятый с сотнеметровой глубины, здесь то и дело выходит на поверхность. Довольно часто его пласты, поставленные под крутым углом, образуют низкие гребни, скорее даже жесткие ребра, едва возвышающиеся над общим уровнем местности. Порой они совсем не видны в рельефе, и только когда едешь по грунтовой дороге, вдруг замечаешь, что попал будто бы на мостовую. Впрочем, нам мало остается иметь дела с грунтовыми дорогами: шоссе, которое тянут из Ростова в Воронеж, приближается к Каменску.

Скудная эта степь; на пути от Лихой нам долго не попадается никаких населенных пунктов. Но вот, приближаясь к городскому конгломерату Шахты — Артем, мы снова встречаемся с типичным донбасским ландшафтом. Громадные терриконы (земляные конусы), отвалы пустой породы, видны за много километров. Они правильной конической формы и очень напоминают вулканы, особенно когда в летнюю жару на вершине или где-то на склоне курится дымок от самовозгоревшихся вкраплений угля.

Маячат вдали эти терриконы, подобно цепи сопок, одни повыше, другие пониже, и вы привыкаете к их порядку. Но вы приближаетесь, следуя изгибам дороги, и они перестраиваются, заслоняют друг друга, а потом вы замечаете под ними зеленые кудри садочков и белые кубики — жилища горняков. Есть что-то японское в этом ландшафте — вулканические конусы и у их подножий домики в зелени садов.

Город Шахты сильно преобразился за последние годы: заасфальтированы улицы, разбиты новые скверы, заложены парки, не говоря уже о выстроенных домах. Со стороны нового стадиона доносится звон тугого мяча: шахтинцы большие любители футбола. Магистральная улица перекрыта по случаю какого-то ремонта, и мы проезжаем булыжными тенистыми переулками, мимо незатейливых, но аккуратных и по-своему изящных одноэтажных кирпичных домов, какие строили лет 70 назад для шахтного начальства.

За Шахтами наша дорога соединяется с магистралью Харьков — Ростов. Это первоклассное, зеркальной ровности шоссе было построено недавно. Его отличительная черта — строгая прямизна. Посмотрите на карту, и вы убедитесь сами: линия прочерчена по линейке.

Между тем местность, по которой пролегла дорога, отнюдь не проста. Помню, летом 1951 года, когда на ровных участках полотно было готово и по нему разрешали ездить, через каждый десяток километров приходилось сворачивать в сторону и описывать многокилометровые крюки вокруг глубоких балок, преграждавших трассу. Во всех этих балках устроены многометровые насыпи с трубой для пропуска вешних вод, и дорога стала прямая, как стрела, на радость всем, кто пользуется ею.

Стоящий на высоком холме над степью город Новочеркасск виден издалека. Промышленность этого города за последние годы росла головокружительными темпами: валовая продукция новочеркасских заводов увеличилась по сравнению с 1940 годом более чем в 20 раз! А ведь он и перед войной был немалым промышленным центром, его только что достроенный тогда локомотивостроительный завод был рассчитан на выпуск 720 паровозов в год. Ныне локомотивостроительный завод перешел на новую продукцию. Новочеркасский электровоз Н-60 переменного тока мощностью в 5,3 тысячи лошадиных сил — это один из крупнейших за последние годы вкладов в технический прогресс на железных дорогах страны.

Промышленность Новочеркасска сосредоточена главным образом в низкой северной части города, отделенной от старого города небольшой маловодной речкой Тузлов. Заводские корпуса и трубы тянутся вдоль шоссе уже на несколько километров за былую городскую черту. Но вот мы проехали новый мост через Тузлов и по крутому подъему взбираемся в гору. Старинная триумфальная арка, воздвигнутая градоправителями былой столицы Войска Донского, стоит буквально на дороге. Нам, положим, она почти не мешает, а вот потоку грузовых машин даже очень, особенно в сырую погоду и при зимних наледях.

Поворачиваем к центру города. На обширной круглой площади стоит пятиглавый собор с гигантскими луковицами куполов и изящным орнаментом. Напротив собора высится памятник прославленному сыну казачьего войска, землепроходцу и покорителю Сибири Ермаку. Площадь, вероятно, весьма оживленная в те времена, когда божий храм был средоточием духовной жизни, ныне стала тихой и почти безлюдной.

Несравненно больше движения на скромной боковой улице, затененной густыми кронами кленов и акаций, которая носит название улицы Просвещения. Здесь мы видим внушительное здание с колоннами, окруженное другими большими и малыми домами, как линейный корабль судами своей эскадры. Это широко известный Новочеркасский политехнический институт, кузница инженерных кадров по многим важным промышленным специальностям. Кроме этого института, в городе еще три вуза и более десятка техникумов. Новочеркасск — город студентов, они составляют примерно четверть его населения.