Чтение онлайн

В наших краях русская печь всегда имела сбоку камин с чугунной плитой и двумя наборами чугунных колец, снимавшихся под размер нижней части чугунка. На нем тоже готовили пищу, «варили» белье. На чугунной плите с четырьмя конфорками бабушка пекла «рябчики» – круглые картофельные ломтики, которые покрывались коричневыми пузырями с обеих сторон, а потом слегка подсаливались и перекладывались в тарелку. Мы с братом очень любили эти «рябчики». Не являются ли они предшественниками современных чипсов? к русской печке прилагалась следующая утварь: бадья, веник, сметник, чугуны, ухват, гусятница, кринки, сковородник, сковорода, садник, совок, противень, кочерга (см. рисунок). Вот она какая – русская печь. Только тот, кому приходилось осенним или зимним вечером, намерзнувшись за день, забраться на лежанку русской печи, мог в полной мере оценить ее достоинства. Писатель Ю. Нечипоренко так писал о русской печи: «…когда вечером на печь залезешь, растянешься, как следует – чувствуешь, как твою спину тепло согревает, все ее морщинки разглаживает, запасается в ней энергия березовых поленьев – в позвоночник входит, косточки теплом моет, словно дует тебе в спину теплый ветер, поднимает вверх, будто спина твоя – это огромный парус, и вот ты летишь уже в струях на своей спине, как на ковре-самолете, и привольно и ласково от тепла этого и от свободы расправить спину и полететь, в то время как за окном серенький вечер, и дождь сечет в стекло, и скука смертная, а ты паришь, летаешь, и сны приходят к тебе, грезы и гадать начинаешь, ворожить о судьбе…».

А вот стихи о русской печи поэта ХIХ в. Ивана Сурикова:

В этом стихотворении и моя история. Сказки мне рассказывала бабушка Таисья, когда мы жили в Бруснятах. Еле-еле дождусь, пока бабушка вечером залезет на печку, где мы с ней спали. И начну у бабки сказки я просить, и начнет мне бабка сказку говорить….. Рассказывает бабушка хорошо, но усталость берет свое, и она говорит все тише и медленнее, глаза у нее закрываются, и бабушка начинает засыпать… Я ее тормошу: «Бабушка, ну не спи, рассказывай дальше!». Так повторяется несколько раз… А еще я вспоминаю эту свою бабушку каждый раз, как закашливаюсь, когда пища попадает в дыхательные пути, и повторяю ее слова, сказанные по такому же поводу: «Горло узко». Так я опять и опять вспоминаю свою бабушку.

Русской печи посвящено немало поговорок. Вот некоторые из них:

– хорошо лежать на печке

– ножки в тепленьком местечке;

– на стол мечи, что есть в печи;

– в октябре с солнцем попрощайся и ближе к печи подбирайся;

– хлебом не корми, только с печи не гони;

– хоть три дня не есть, лишь бы с печи не лезть;

– как ни мечи, а лучше на печи;

– бабья дорога

– от печи до порога;

– постился, постился, обессилел, да и с печки скатился;

– хочешь есть калачи

– не сиди на печи;

– врал – черт с печки упал (о заядлом лгуне).

Еще мне хочется процитировать стихотворение Иосифа Бродского о деревне, по-моему, очень точное.

Мне осталось вспомнить наш двор. Кроме пристройки с погребом здесь были хлев для коровы, птичник. Над хлевом был сенник, на который можно было залезть по приставной лестнице. Во дворе росли огурцы и помидоры. Из двора выходили на огород. Здесь росли картошка, капуста, морковь, свекла и репа. О репе надо сказать отдельно. Репа является близким родственником капусты и происходит из Сибири. На Руси до Екатерины II (когда в Россию был завезен картофель) репа была одним из основных пищевых продуктов на столах наших предков. Ее варили, парили, делали кашу, жареную репу ели с квасом, с маслом, ели сырую. Репа очень полезна для организма, так как является низкокалорийным продуктом и очень способствует снижению веса. Также ее рекомендуется употреблять при сахарном диабете, заболеваниях печени и желчного пузыря. Она помогает нормализовать обмен веществ и стимулирует деятельность желудочно-кишечного тракта. Репа была самым любимым нашим овощем. Сорвешь репку, вымоешь и зубами легко снимаешь кожуру, – и ешь на здоровье. К сожалению, я не встретилась с этим овощем ни в Казахстане, ни на Закарпатье, ни тем более в Израиле. Моя знакомая из Узбекистана Роза утверждает, что белая редька – это и есть репа. И я никак не могу ей доказать, что это не так. Белая редька не такая горькая, как черная, но и не такая сладкая, как репа. Вкус у нее нейтральный, очень похож на вкус турнепса. Обычно я натираю ее на терке, слегка присаливаю, добавляю немного сахара, поливаю растительным маслом. А репа осталась только в воспоминаниях.

На задах (так говорят в деревне) у нас, в конце огорода, стояла небольшая банька, в которой находился третий вид деревенской печи – каменка. Банька топилась по-черному, то есть, трубы не было, дым выходил через двери, пока горели дрова. Каменка используется для прогрева парного помещения в бане. Она выложена камнями. Разогретые камни поливаются водой для создания пара. Также в бане установлен котел для нагрева воды для мытья.

– поет Владимир Высоцкий.

В Белоярке мы прожили с февраля 1941 года по сентябрь 1947 года, год – с папой и пять с половиной лет – без него. Белоярка и есть наша с братом малая родина. Ну а родовое гнездо – это дом бабушки Таисьи в селе Некрасово.… Даже не знаю, жив ли он еще?

В 1977 году, спустя 30 лет после отъезда из Белоярки, мы с братом Михаилом Молоковым списались и договорились встретиться в Свердловске. Он ехал из Ташкента, а я с детьми – Аллой (1961 г.р.) и Мишей (1973 г.р.) – из г. Ленинска (с 1993 года – г. Байконур).

Поехали в Белоярку. Двоюродный брат Владимир Базыгин поехал с нами. Свой дом на высоком фундаменте по улице Комсомольской, 5 нашли безошибочно, попросили разрешения войти. Хозяйка разрешила, но долго ворчала, зачем мы ходим и тревожим людей, потом стала говорить, что это вовсе не тот дом. Но Миша узнал даже щеколду на воротах изнутри. Память у него с детства была очень хорошая. Во дворе – дорожка из больших плоских камней, в горнице до потолка черная печка-голландка. Только печь на кухне переделана, а перед домом появился палисадник. Белоярский краевед Аркадий Коровин, с которым я переписывалась в этот период, собирая материал об отце, показал нам небольшой Музей славы, посвященный белоярцам – участникам Великой Отечественной войны. Он сказал также, что в здании сегодняшнего универмага в годы войны находился военкомат, из которого наши отцы уходили на фронт.

Потом мы сфотографировались около нашего дома, около памятника погибшим. На нем есть фамилия и нашего отца. Перешли на левый берег Пышмы, походили немного по лесу, пообедали в столовой (еда была домашней – отличные повара), посидели на мостках (когда-то на похожих мостках мы с бабушкой Еленой стирали белье), и вернулись в Свердловск. Впечатление от этой поездки осталось щемящее – через 30 лет после нашего отъезда улицы и дома в Белоярке те же, никаких изменений, во всяком случае – в центре, только люди совсем другие, прежние пожили здесь как гости, и ушли, исчезли, чтобы никогда больше сюда не вернуться. Умерли? Как мы, уехали? Геннадий Шпаликов написал так:

«По несчастью или к счастью, /Истина проста: / Никогда не возвращайся/В прежние места.

Даже если пепелище/Выглядит вполне, / не найти того, что ищем/Ни тебе, ни мне.

Путешествие в обратно/Я бы запретил, /Я прошу тебя, как брата, /Душу не мути.

А не то рвану по следу -/Кто меня вернет? – /И на валенках уеду/В сорок пятый год.

В сорок пятом угадаю, /Там – где – Боже мой! – /Будет мама молодая/ и отец живой…».

«Проходя мимо матери – встань».

Из Правил жизни царя Соломона