А. Н. Бенуа. «Павловск». Карандаш, акварель, белила.
Все мне видится Павловск холмистый…
Н. В. Н.
Все мне видится Павловск холмистый,Круглый луг, неживая вода,Самый томный и самый тенистый,Ведь его не забыть никогда.Как в ворота чугунные въедешь,Тронет тело блаженная дрожь,Не живешь, а ликуешь и бредишьИль совсем по-иному живешь.Поздней осенью, свежий и колкий,Бродит ветер, безлюдию рад.В белом инее черные елкиНа подтаявшем снеге стоят.И, исполненный жгучего бреда,Милый голос как песня звучит,И на медном плече КифаредаКрасногрудая птичка сидит.
Осень 1915
Муза ушла по дороге…
Муза ушла по дороге,Осенней, узкой, крутой,И были смуглые ногиОбрызганы крупной росой.Я долго ее просилаЗимы со мной подождать,Но сказала: «Ведь здесь могила,Как ты можешь еще дышать?»Я голубку ей дать хотела,Ту, что всех в голубятне белей,Но птица сама полетелаЗа стройной гостьей моей.Я, глядя ей вслед, молчала,Я любила ее одну,А в небе заря стояла,Как ворота в ее страну.
15 декабря 1915
Горят твои ладони…
«Горят твои ладони,В ушах пасхальный звон,Ты, как святой Антоний,Виденьем искушен».«Зачем во дни святыеВорвался день один,Как волосы густыеБезумных Магдалин».«Так любят только дети,И то лишь первый раз».– «Сильней всего на светеЛучи спокойных глаз».«То дьявольские сети,Нечистая тоска».– «Белей всего на светеБыла ее рука».
1915
Царское Село
Будешь жить, не зная лиха…
Будешь жить, не зная лиха,Править и судить.Со своей подругой тихойСыновей растить.И во всем тебе удача,Ото всех почет,Ты не знай, что я от плачаДням теряю счет.Много нас таких бездомных,Сила наша в том,Что для нас, слепых и темных,Светел Божий дом,И для нас, склоненных долу,Алтари горят,Наши к Божьему престолуГолоса летят.
1915
Ты мне не обещан ни жизнью, ни Богом…
Ты мне не обещан ни жизнью, ни Богом,Ни даже предчувствием тайным моим.Зачем же в ночи перед темным порогомТы медлишь, как будто счастьем томим?Не выйду, не крикну: «О, будь единым,До смертного часа будь со мной!»Я только голосом лебединымГоворю с неправедною луной.
1915
Словно ангел, возмутивший воду…
Словно ангел, возмутивший воду,Ты взглянул тогда в мое лицо,Возвратил и силу, и свободу,А на память чуда взял кольцо.Мой румянец жаркий и недужныйСтерла богомольная печаль.Памятным мне будет месяц вьюжный,Северный встревоженный февраль.
Февраль 1916
Царское Село
Я окошка не завесила…
Я окошка не завесила,Прямо в горницу гляди.Оттого мне нынче весело,Что не можешь ты уйти.Называй же беззаконницей,Надо мной глумись со зла:Я была твоей бессонницей,Я тоской твоей была.
5 марта 1916
Я знаю, ты моя награда…
Я знаю, ты моя награда
За годы боли и труда,
За то, что я земным отрадам
Не предавалась никогда,
За то, что я не говорила
Возлюбленному: «Ты любим»,
За то, что всем я все простила.
Ты будешь Ангелом моим.
28 апреля 1916
Царское Село
Первый луч – благословенье Бога…
Первый луч – благословенье Бога —По лицу любимому скользнул,И дремавший побледнел немного,Но еще покойнее уснул.Верно, поцелуем показаласьТеплота небесного луча…Так давно губами я касаласьМилых губ и смуглого плеча…А теперь, усопших бестелесней,В неутешном странствии моем,Я к нему влетаю только песнейИ ласкаюсь утренним лучом.
14 мая 1916
Эта встреча никем не воспета…
Эта встреча никем не воспета,И без песен печаль улеглась.Наступило прохладное лето,Словно новая жизнь началась.Сводом каменным кажется небо,Уязвленное желтым огнем,И нужнее насущного хлебаМне единое слово о нем.Ты, росой окропляющий травы,Вестью душу мою оживи, —Не для страсти, не для забавы,Для великой земной любви.
17 мая 1916
Слепнево
Майский снег
Пс. 6, ст. 7.
Прозрачная ложится пеленаНа свежий дерн и незаметно тает.Жестокая, студеная веснаНалившиеся почки убивает.И ранней смерти так ужасен вид,Что не могу на Божий мир глядеть я.Во мне печаль, которой царь ДавидПо-царски одарил тысячелетья.