Осенью 1918 года, получив разводные бумаги, Ахматова выходит замуж за В. К. Шилейко. На немедленном оформлении брака настаивал Вольдемар Казимирович, он, видимо, опасался, что Анна передумает.
Мужем гениальный Шилейко оказался никудышным – глупо и грубо ревнивым, мелочным, капризным. Однако Анна Андреевна почти два года не хотела признаться в этом ни себе, ни друзьям.
Ночью
Стоит на небе месяц, чуть живой,Средь облаков струящихся и мелких,И у дворца угрюмый часовойГлядит, сердясь, на башенные стрелки.Идет домой неверная жена,Ее лицо задумчиво и строго,А верную в тугих объятьях снаСжигает негасимая тревога.Что мне до них? Семь дней тому назад,Вздохнувши, я прости сказала миру.Но душно там, и я пробралась в садВзглянуть на звезды и потрогать лиру.
Осень 1918
Москва
Корней Иванович Чуковский, навестив «молодоженов», был почти шокирован и послушностью Анны Андреевны, и нищетой их семейного быта – чудовищной даже на фоне всеобщего обнищания. Известны его дневниковые записи:
19 января 1920. Вчера – у Анны Ахматовой. Она и Шилейко в одной большой комнате, – за ширмами кровать. В комнате сыровато, холодновато, книги на полу. У Ахматовой крикливый, резкий голос, как будто она говорит со мною по телефону. Глаза иногда кажутся слепыми. К Шилейке ласково – иногда подходит и ото лба отметает волосы. Он зовет ее Аничка. Она его Володя. С гордостью рассказывала, как он переводит стихами – б livre ouvert [27] – целую балладу, – диктует ей прямо набело! «А потом впадает в лунатизм».
27
Б livre ouvert – с листа. (фр.).
25 января. Мороз ужасный. Дома неуютно. Сварливо. Вечером я надел два жилета, два пиджака и пошел к Анне Ахматовой. Она была мила. Шилейко лежит больной. У него плеврит. Оказывается, Ахматова знает Пушкина назубок – сообщила мне подробно, где он жил. Цитирует его письма, варианты. Но сегодня она была чуть-чуть светская барыня; говорила о модах: а вдруг в Европе за это время юбки длинные или носят воланы. Мы ведь остановились в 1916 году – на моде 1916 года.
1920
Чем хуже этот век предшествующих…
Чем хуже этот век предшествующих? РазвеТем, что в чаду печали и тревогОн к самой черной прикоснулся язве,Но исцелить ее не мог.Еще на западе земное солнце светитИ кровли городов в его лучах блестят,А здесь уж белая дома крестами метитИ кличет воронов, и вороны летят.
Январь – февраль 1919
Призрак
Зажженных рано фонарейШары висячие скрежещут,Все праздничнее, все светлейСнежинки, пролетая, блещут.И, ускоряя ровный бег,Как бы в предчувствии погони,Сквозь мягко падающий снегПод синей сеткой мчатся кони.И раззолоченный гайдукСтоит недвижно за санями,И странно царь глядит вокругПустыми светлыми глазами.
Январь – февраль 1919
Я спросила у кукушки…
Я спросила у кукушки,Сколько лет я проживу…Сосен дрогнули верхушки,Желтый луч упал в траву.Но ни звука в чаще свежей…Я иду домой,И прохладный ветер нежитЛоб горячий мой.
1 июня 1919
Царское Село
Я горькая и старая…
Я горькая и старая. МорщиныПокрыли сетью желтое лицо.Спина согнулась, и трясутся руки.А мой палач глядит веселым взоромИ хвалится искусною работой,Рассматривая на поблекшей кожеСледы побоев. Господи, прости!
1919
Петербург. Шереметевский дом
Ты всегда таинственный и новый…
Ты всегда таинственный и новый,Я тебе послушней с каждым днем.Но любовь твоя, о друг суровый,Испытание железом и огнем.Запрещаешь петь и улыбаться,А молиться запретил давно.Только б мне с тобою не расстаться,Остальное все равно!Так, земле и небесам чужая,Я живу и больше не пою,Словно ты у ада и у раяОтнял душу вольную мою.
Декабрь 1919
Петроград, 1919
И мы забыли навсегда,Заключены в столице дикой,Озера, степи, городаИ зори родины великой.В кругу кровавом день и ночьДолит жестокая истома…Никто нам не хотел помочьЗа то, что мы остались дома,За то, что, город свой любя,А не крылатую свободу,Мы сохранили для себяЕго дворцы, огонь и воду.Иная близится пора,Уж ветер смерти сердце студит,Но нам священный град ПетраНевольным памятником будет.
1920
Путник милый, ты далече…
Путник милый, ты далече,Но с тобою говорю.В небесах зажглися свечиПровожающих зарю.Путник мой, скорей направоОбрати свой светлый взор:Здесь живет дракон лукавый,Мой властитель с давних пор.А в пещере у драконаНет пощады, нет закона.И висит на стенке плеть,Чтобы песен мне не петь.И дракон крылатый мучит,Он меня смиренью учит,Чтоб забыла дерзкий смех,Чтобы стала лучше всех.Путник милый, в город дальнийУнеси мои слова,Чтобы сделался печальнейТот, кем я еще жива.