Татарское, дремучееПришло из никуда,К любой беде липучее,Само оно – беда.
Лето 1958
Комарово
Моего предка хана Ахмата убил ночью в его шатре подкупленный русский убийца, и этим, как повествует Карамзин, кончилось на Руси монгольское иго. В этот день, как в память о счастливом событии, из Сретенского монастыря в Москве шел крестный ход. Этот Ахмат, как известно, был чингизидом.
Одна из княжон Ахматовых – Прасковья Егоровна – в XVIII веке вышла замуж за богатого и знатного симбирского помещика Мотовилова. Егор Мотовилов был моим прадедом. Его дочь Анна Егоровна – моя бабушка. Она умерла, когда моей маме было 9 лет, и в честь ее меня назвали Анной. Из ее фероньерки сделали несколько перстней с бриллиантами и одно с изумрудом, а ее наперсток я не могла надеть, хотя у меня были тонкие пальцы.
Анна Ахматова.
Из «Записных книжек»
Опять подошли «незабвенные даты»…
Опять подошли «незабвенные даты»,И нет среди них ни одной не проклятой.Но самой проклятой восходит заря…Я знаю: колотится сердце не зря —От звонкой минуты пред бурей морскоюОно наливается мутной тоскою.И даже сегодняшний ветреный деньПреступно хранит прошлогоднюю тень.Как тихий, но явственный стук из подполья.И сердце на стук отзывается болью.Я все заплатила до капли, до дна.Я буду свободна, я буду одна.На прошлом я черный поставила крест,Чего же ты хочешь, товарищ зюйд-вест,Что ломятся в комнату липы и клены,Гудит и бесчинствует табор зеленыйИ к брюху мостов подкатила вода? —И всё как тогда, и всё как тогда.
1944
Все ясно – кончается злая неволя…
Все ясно – кончается злая неволя,Сейчас я пройду через Марсово поле.А в Мраморном крайнее пусто окно.Там пью я с тобой ледяное вино.И там попрощаюсь с тобою навек,Мудрец и безумец – дурной человек.
21 мая 1959
Ленинград
Не мешай мне жить – и так не сладко…
Не мешай мне жить – и так не сладко,Что ты вздумал, что тебя томит?Иль неразрешимая загадкаЛедяной звездой в ночи горит,Или галереями бессонницТы ко мне когда-то приходил,Иль с давно погибших белых звонницМой приезд торжественно следил?В прежних жизнях мы с тобою счетыПлохо подвели, о бедный друг!Оттого не спорится работа,Сухо в горле, кровь бормочет что-тоИ плывет в глазах кровавый круг.Иль увидел взор очей покорныхВ тот для памяти запретный час,Иль в каких-то подземельях черныхМертвой оставлял меня не раз.И при виде жертвы позабытойМесто не найти тебе теперь…Что там – окровавленные плитыИли замурованная дверь?В самом деле – сотни километровКак ты и сказал мне, – сущий вздор,И знакомый с детства голос ветраПродолжает наш старинный спор.
Июнь 1959
Комарово
Отрывок
…И мне показалось, что это огниСо мною летят до рассвета,И я не дозналась – какого ониГлаза эти странные, цвета.И все трепетало и пело вокруг.И я не узнала – ты враг или друг,Зима это или лето.
21 июня 1959. Троица
Москва
Что нам разлука? – Лихая забава…
Что нам разлука? – Лихая забава.Беды скучают без нас.Спьяну ли ввалится в горницу слава,Бьет ли тринадцатый час.Или забыты, забиты, за…кто тамТак научился стучать?Вот и идти мне обратно к воротамНовое горе встречать.
Красная Конница – ул. Красной Конницы. В квартиру на улице Красной Конницы Ахматову вместе с семьей Н. Н. Пунина переселили из Фонтанного Дома в 1952 году.
Летний сад
Я к розам хочу, в тот единственный сад,Где лучшая в мире стоит из оград,Где статуи помнят меня молодой,А я их под невскою помню водой.В душистой тиши между царственных липМне мачт корабельных мерещится скрип.И лебедь, как прежде, плывет сквозь века,Любуясь красой своего двойника.И замертво спят сотни тысяч шаговВрагов и друзей, друзей и врагов.А шествию теней не видно концаОт вазы гранитной до двери дворца.Там шепчутся белые ночи моиО чьей-то высокой и тайной любви.И все перламутром и яшмой горит,Но света источник таинственно скрыт.
9 июля 1959
Ленинград
Поэт
Подумаешь, тоже работа —Беспечное это житье:Подслушать у музыки что-тоИ выдать шутя за свое.И чье-то веселое скерцоВ какие-то строки вложив,Поклясться, что бедное сердцеТак стонет средь блещущих нив.А после подслушать у леса,У сосен, молчальниц на вид,Пока дымовая завесаТумана повсюду стоит.