От царскосельских лип: Поэзия и проза
Шрифт:
25 мая 1945, Фонтанный Дом
Раз в Крещенский вечерок…
62
Канун Крещенья: 5 января. (Прим. ред.).
5 января 1956
ИЗ ГОДА СОРОКОВОГО,
КАК С БАШНИ, НА ВСЕ ГЛЯЖУ.
КАК БУДТО ПРОЩАЮСЬ СНОВА
С ТЕМ, С ЧЕМ ДАВНО ПРОСТИЛАСЬ,
КАК БУДТО ПЕРЕКРЕСТИЛАСЬ
И ПОД ТЕМНЫЕ СВОДЫ СХОЖУ.
25 августа 1941, Осажденный Ленинград
Di rider finirai
Pria dell' aurora.
Новогодний праздник длится пышно,
Влажны стебли новогодних роз.
63
Смеяться перестанешь раньше, чем наступит заря. Дон Жуан. – примечание А. Ахматовой.
С Татьяной нам не ворожить…
Новогодний вечер. Фонтанный Дом. К автору вместо того, кого ждали, приходят тени из тринадцатого года под видом ряженых. Белый зеркальный зал. Лирическое отступление – «Гость из будущего». Маскарад. Поэт. Призрак.
Я зажгла заветные свечи,Чтобы этот светился вечер,И с тобой, ко мне не пришедшим,Сорок первый встречаю год.Но…Господняя сила с нами!В хрустале утонуло пламя,«И вино, как отрава, жжет» [64] .Это всплески жесткой беседы,Когда все воскресают бреды,А часы все еще не бьют…Нету меры моей тревоге,Я сама, как тень на пороге,Стерегу последний уют.И я слышу звонок протяжный,И я чувствую холод влажный,Каменею, стыну, горю…И как будто припомнив что-то,Повернувшись вполоборота,Тихим голосом говорю:«Вы ошиблись: Венеция дожей —Это рядом… Но маски в прихожейИ плащи, и жезлы, и венцыВам сегодня придется оставить.Вас я вздумала нынче прославить,Новогодние сорванцы!»Этот Фаустом, тот Дон-Жуаном,Дапертутто [65] , Иоканааном [66] ,Самый скромный – севернымГланом,Иль убийцею Дорианом,И все шепчут своим дианамТвердо выученный урок.А для них расступились стены,Вспыхнул свет, завыли сиреныИ, как купол, вспух потолок.Я не то что боюсь огласки…Что мне Гамлетовы подвязки,Что мне вихрь Саломеиной пляски,Что мне поступь Железной маски,Я еще пожелезней тех…И чья очередь испугаться,Отшатнуться, отпрянуть, сдатьсяИ замаливать давний грех?Ясно все:Не ко мне, так к кому [67] же?Не для них здесь готовился ужин,И не им со мной по пути.Хвост запрятал под фалды фрака…Как он хром и изящен…ОднакоЯ надеюсь. Владыку МракаВы не смели сюда ввести?Маска это, череп, лицо ли —Выражение злобной боли,Что лишь Гойя смел передать.Общий баловень и насмешник,Перед ним самый смрадный грешник —Воплощенная благодать…Веселиться – так веселиться,Только как же могло случиться,Что одна я из них жива?Завтра утро меня разбудит,И никто меня не осудит,И в лицо мне смеяться будетЗаоконная синева.Но мне страшно: войду сама я,Кружевную шаль не снимая,Улыбнусь всем и замолчу.С той, какою была когда-тоВ ожерелье черных агатовДо долины Иосафата [68] Снова встретиться не хочу…64
Отчего мои пальцы словно в крови\\И вино, как отрава жжет?\\ «Новогодняя баллада», 1923 – примечание А. Ахматовой
65
Дапертутто – псевдоним Всеволода Мейерхольда. (Прим. ред.).
66
Иоканаан – святой Иоанн Креститель. (Прим. ред.).
67
Три «к» выражают замешательство автора. – примечание А. Ахматовой.
68
Долина Иосафата – предполагаемое место Страшного Суда. (Прим. ред.).
69
Лизиска – псевдоним императрицы Мессалины в римских притонах. (Прим. ред.).
70
Мамврийский дуб – см. Книгу Бытия. (Прим. ред.).
71
Хаммураби, Ликург, Солон – законодатели. (Прим. ред.).
72
Ковчег Завета – см. Библию. (Прим. ред.).
Факелы гаснут, потолок опускается. Белый (зеркальный) зал [73] снова делается комнатой автора. Слова из мрака:
Смерти нет – это всем известно,Повторять это стало пресно,А что есть – пусть расскажут мне.Кто стучится?Ведь всех впустили.Это гость зазеркальный? ИлиТо, что вдруг мелькнуло в окне…Шутки ль месяца молодого,Или вправду там кто-то сноваМежду печкой и шкафом стоит?Бледен лоб и глаза открыты…Значит, хрупки могильные плиты,Значит, мягче воска гранит…Вздор, вздор, вздор! – От такого вздораЯ седою сделаюсь скороИли стану совсем другой.Что ты манишь меня рукою?!73
Зал – Белый зеркальный зал в Фонтанном Доме (работы Кваренги) через площадку от квартиры автора. (Прим. ред.).
Где-то вокруг этого места («…но беспечна, пряна, бесстыдна маскарадная болтовня…») бродили еще такие строки, но я не пустила их в основной текст:
«Уверяю, это не ново…Вы дитя, синьор Казанова…»«На Исакьевской ровно в шесть…»«Как-нибудь побредем по мраку,Мы отсюда еще в «Собаку» [74] …«Вы отсюда куда?» —«Бог весть!»Санчо Пансы и Дон-КихотыИ, увы, содомские Лоты [75] Смертоносный пробуют сок,Афродиты возникли из пены,Шевельнулись в стекле Елены,И безумья близится срок.И опять из Фонтанного Грота [76] ,Где любовная стонет дремота,Через призрачные воротаИ мохнатый и рыжий кто-тоКозлоногую приволок.Всех наряднее и всех выше,Хоть не видит она и не слышит —Не клянет, не молит, не дышит,Голова Madame de Lamballe,А смиренница и красотка,Ты, что козью пляшешь чечетку,Снова гулишь томно и кротко:«Que me veut mon PrinceCarnaval?» [77]74
«Собака» – «Бродячая собака», артистическое кабаре десятых годов. (Прим. ред.).
75
Содомские Лоты – (см. Бытие, гл.). (Прим. ред.)
76
Фонтанный грот – построен в 1757 г. Аргуновым в саду Шереметевского дворца; был разрушен в начале десятых годов. (Прим. ред.)
77
Чего хочет от меня мой принц Карнавал? (фр.) – примечание А. Ахматовой.
И в то же время в глубине залы, сцены, ада или на вершине гетевского Брокена появляется. Она же (а может быть – ее тень):
Как копытца, топочут сапожки,Как бубенчик, звенят сережки,В бледных локонах злые рожки,Окаянной пляской пьяна, —Словно с вазы чернофигурнойПрибежала к волне лазурнойТак парадно обнажена.А за ней в шинели и в каскеТы, вошедший сюда без маски,Ты, Иванушка древней сказки,Что тебя сегодня томит?Сколько горечи в каждом слове,Сколько мрака в твоей любови,И зачем эта струйка кровиБередит лепесток ланит?Иль того ты видишь у своих колен,
Кто для белой смерти твой покинул плен?
Спальня Героини. Горит восковая свеча. Над кроватью три портрета хозяйки дома в ролях. Справа она – Козлоногая, посредине – Путаница, слева – портрет в тени. Одним кажется, что это Коломбина. другим – Донна Анна (из «Шагов Командора»). За мансардным окном арапчата играют в снежки. Метель. Новогодняя полночь. Путаница оживает, сходит с портрета, и ей чудится голос, который читает:
Распахнулась атласная шубка!Не сердись на меня, Голубка,Что коснусь я этого кубка:Не тебя, а себя казню.Все равно подходит расплата —Видишь там, за вьюгой крупчатой,Мейерхольдовы арапчатаЗатевают опять возню.А вокруг старый город Питер,Что народу бока повытер(Как тогда народ говорил), —В гривах, в сбруях, в мучных обозах,В размалеванных чайных розахИ под тучей вороньих крыл.Но летит, улыбаясь мнимо,Над Мариинскою сценой prima,Ты – наш лебедь непостижимый, —И острит опоздавший сноб.Звук оркестра, как с того света(Тень чего-то мелькнула где-то),Не предчувствием ли рассветаПо рядам пробежал озноб?И опять тот голос знакомый,Будто эхо горного грома, —Ужас, смерть, прощенье, любовь…Ни на что на земле не похожий,Он несется, как вестник Божий,Настигая нас вновь и вновь.Сучья в иссиня-белом снеге…Коридор Петровских Коллегий [78] Бесконечен, гулок и прям(Что угодно может случиться,Но он будет упрямо снитьсяТем, кто нынче проходит там).До смешного близка развязка;Из-за ширм Петрушкина маска [79] , [80] Вкруг костров кучерская пляска,Над дворцом черно-желтый стяг…Все уже на местах, кто надо;Пятым актом из Летнего садаПахнет… Признак цусимского адаТут же. – Пьяный поет моряк…78
Коридор Петровских Коллегий – коридор Петербургского университета. (Прим. ред.)
79
Петрушкина маска – «Петрушка», балет Стравинского. (Прим. ред.)
80
Вариант: Чрез Неву за пятак на салазках. – примечание А. Ахматовой.