Чтение онлайн

Ускорив шаг, я почти побежала.

Перескакивая через ступеньки, влетела на крыльцо казарм, рванула дверь и, только очутившись внутри, перевела дух.

Здесь, между наружными и внутренними дверьми, было что-то вроде предбанничка. Маленького, но освещенного.

Прислонившись к стене около светильника, я достала письмо, развернула и прочла.

Правило настоящей дамы гласит: никогда не читать чужих писем!

Правило нормальной настоящей дамы другое: читай все, что попадет тебе в руки, но делай вид, что никогда не читаешь чужих писем!

Прочтя письмо, ничего нового я не почерпнула, но поняла, что мы сглупили. Вместо того чтобы мучиться три ночи подряд, надо было решить дело еще тогда, когда Шестая только начала интенсивно страдать.

По уму, ее надо было, взявшись разом, закатать с головой в одеяло, отнести сюда, в казармы, сдать под расписку воздыхателю, и пусть бы он голову ломал, как зазнобу в чувство привести.

Я аккуратно сложила письмо и решительно толкнула вторую дверь.

В караулке сладко спал за столом дежурный. То-то никто не стремился узнать, почему это входная дверь хлопнула, а внутренняя нет.

Дежурным, как водится, оказался старый знакомый – тот самый охранник, что сексуально помогал мне отбывать наказание в пыточной.

Мерзкая Шестая!

Охранник приподнял голову.

Увидеть меня он тоже меньше всего ожидал.

– На! – сунула я ему письмо, пока он еще не пришел в себя.

– Это что? – спросил он, переводя пустой сонный взгляд то на меня, то на письмо.

– Передай срочно адресату. Пусть протрет глаза, прочитает и строчит тотчас же ответ.

Я не собиралась возвращаться с пустыми руками в дортуар, где льет слезы Шестая. Себе дороже. Ночь все равно потеряна и скоро собьюсь, какая по счету.

Да и кроме этого, мне почему-то очень не хотелось выходить сейчас обратно в сад.

Нет, красавец-охранник тут был ни при чем. Просто шерсть на хвосте дыбом вставала при мысли о том, что надо выйти за дверь. Неприятное чувство.

– Но он же не сможет так сразу и написать, – оценил по достоинству умственные способности своего товарища охранник.

– А мне плевать! – отрезала я. – Не уйду, пока не получу ответа. А если он неграмотный, пусть идет со мной, берет в охапку свое сокровище и решает проблемы на словах. Только не в нашей комнате.

Охранник как-то странно на меня посмотрел, молча встал, одернул форму и пошел будить жертву страсти Шестой.

Я села у стола.

Потом встала.

В караульной было узкое окно, выходящее в сад, сейчас оно казалось длинным черным ковриком, пришпиленным к стене частой решеткой.

Передвинув табурет, я села в уголок так, чтобы между мной и окном был шкаф. И почувствовала себя гораздо увереннее.

– Он попытается написать ответ, но надо подождать, – сообщил охранник, вернувшись. – Хочешь чаю?

А как же. Я не только испытала приступ необъяснимого страха во время своей прогулки сюда, но еще и самым обычным образом замерзла.

На небольшой печурке, заботливо сложенной в караулке (о нас, воспитанницах, так бы кто позаботился!), грелся чайник. Разумеется, здесь не признавали разделения чая на заварку и кипяток, все упревало в одном сосуде.

– Хочу, – коротко сказала я.

Охранник снял чайник, достал из стола чашки, плеснул в чашку мне, после секундного раздумья и себе. Открыл запертый на несколько замков шкаф, под защитой которого я сидела.

Оттуда появились сахар, сухари, вяленая рыба. По набору припасов и степени защиты шкафа было видно, что гонять чаи на дежурстве вообще-то запрещалось. Можно было на ходу перехватить чашечку, без сахара и прочего.

– Ну, за знакомство! – чокнулся своей чашкой с моей охранник. – Двадцать Вторая, меня зовут Янтарный.

– Безумно приятно, – без энтузиазма откликнулась я. Чай был на той тончайшей грани крепости, которая позволяла ему оставаться утоляющим жажду бодрящим напитком, а не скатиться в разряд вызывающих опьянение или галлюцинации средств.

Но дубить кожу им уже было можно.

Три ложки сахара дело не спасли. А жаль. Я перекатывала во рту первый глоток, как-то не решаясь проглотить. Люблю хорошо заваренный чай, но не настолько же хорошо…

– Ты на меня не обижаешься? – спросил, залпом опустошив свою чашку, охранник. Что он Янтарный, я еще не привыкла.

– За что? – искренне удивилась я.

– За то… – помрачнел охранник, увидев мое удивление и правильно сообразив, что, значит, у меня в памяти он зацепился не так крепко, как мог рассчитывать. – За пыточную.

– А-а, это… Медбрат с тобой, если я начну обижаться на каждого… – протянула я. – Вы не первая здесь смена охраны и не последняя.

– Значит, все нормально? – не унимался охранник.

– Да нормально, – пожала плечами я. – С чего всему быть не нормальным?

– Ты бы хоть смутилась или возмутилась… – попросил охранник.

– Чего? – изумилась я, подавившись чаем.

– Чего-чего. Ну покажи хоть чем-нибудь, что тебе не безразлично было. Тогда. Неужели же совсем никак?

Похоже, чай все-таки скатился за грань, где он мог соперничать со слезкой, и подействовал на моего собеседника. Я собрала все силы, чтобы не прыснуть со смеху. Ну надо же, что человека тревожит, с ума сойти можно!

– Нет, что вы, – вежливо сказала я. – Мне было достаточно приятно, так что ваши усилия не пропали даром.

– Еще и издеваешься! – сделал вывод охранник и резко встал.

Вот так всегда.

Говоришь правду, и ты же виновата. Я немного испугалась и решила, что если он будет драться, то выплесну в него остатки чая.

Но у охранника не драка была на уме.

Пользуясь тем, что из угла между шкафом и стеной сбежать мне было некуда, он принялся меня целовать. В наказание, надо понимать. Или себе в утешение. Длилось это мероприятие довольно долго.

– А если я скажу, что божественно, ваше самолюбие удовлетворится? – осторожно спросила я, когда он все-таки меня отпустил. – Вы до меня докопались, потому что я реагирую не так, как это обычно происходит с девушками, удостоенными вашего внимания?

Вопрос охраннику почему-то не понравился, он надулся и замолчал, снова принявшись тянуть невообразимо черный чай.

Но уязвленное тщеславие, видно, грызло его изнутри, потому что он не удержался и некоторое время спустя бросил:

– Другая бы на твоем месте!.. О-о! Знакомая песня! Припев: