Чтение онлайн

— Нет, не кажется.

— А мне кажется, вы не правы. И я даже подозреваю, что вы используете всю эту электронную аппаратуру для подстраховки, как инвалид костыли.

— М-да… — Виктория развернула одну из мятных конфет, которые вместе со счетом принесла официантка, и засунула ее в рот.

Роун так перегнулся через стол, что почти оперся подбородком на крышку-экран компьютера. Но Виктория не желала обращать на него внимание, и он, протянув руку над компьютером, пальцем коснулся ее лица.

Она дернула головой, ее газельи глаза раздраженно сверкнули.

— В чем дело?

— А как же романтика? — провоцирующе прошептал он. — Как же волнение от погони, встреча с неизвестным?

Виктория уставилась на него, загипнотизированная звуком его голоса. Когда их взгляды встретились, а губы оказались в нескольких сантиметрах друг от друга, Роуна на мгновение посетила сумасшедшая мысль, что они и в самом деле могли бы поцеловаться. Но тут Виктория резко отпрянула, опустив глаза.

— Это «неизвестное» убивает, — заявила она.

Ее слова отрезвляюще подействовали на Роуна. Он немедленно отодвинулся и больше не упоминал о прокате автомобиля. Она была права. Когда люди слишком беззаботно относятся к стихии, когда пренебрегают тем, чего совершенно не понимают, им угрожает смертельная опасность. Ведь он лучше, чем кто бы то ни было, понимал это.

У Виктории устали глаза и пальцы сводило судорогой от длительной работы на компьютере. А Роун просто умирал от скуки. Он заплатил по счету и вышел на улицу покурить. Виктория вздохнула с облегчением. Ей требовалось несколько минут, чтобы собраться с мыслями.

Она вовсе не хотела слишком резко обрывать Роуна. Но погоня за торнадо без серьезного оборудования, только с радио и телефоном, грозила им страшной опасностью. Торнадо не всегда заметно на расстоянии. За плотной завесой дождя часто не видно смерча. Без помощи наблюдателей-радиолюбителей и ежеминутной информации Бюро прогнозов они могли бы попасть в самый центр торнадо и даже не подозревать об опасности до тех пор, пока вдруг не оказались бы, например, на верхушке дерева.

Ее охватила дрожь при одной мысли об этом, но девушка сумела взять себя в руки, напоминая себе, что беспокоиться ей не о чем. Они никуда не поедут без «Торнадомобиля» — таково было ее окончательное решение.

Закрывая компьютер, Виктория подумала, что и Роуна упрекать ей не в чем. Он, наверное, решил, что она перестраховывается по пустякам. Но до тех пор, пока сам не столкнется со смерчем, Роун не сможет понять ни ее почтительного отношения к торнадо, ни настойчивых требований по соблюдению осторожности.

Впрочем, он мог и не соглашаться с ней, тем более что, по словам Амоса, Роун был напрочь лишен инстинкта самосохранения.

Она окинула долгим взглядом последнюю из распечатанных карт и со вздохом сложила ее. Лучше пропустить долгожданный момент, чем подвергать себя или кого-то еще смертельной опасности.

Роун вернулся в кафе, когда Виктория стоя расправляла смявшуюся на спине блузку.

— В здешней мэрии есть музей первопроходцев, — заявил он таким тоном, будто открыл золотые россыпи. — Давайте посмотрим.

Музей первопроходцев? Конечно, а что еще оставалось делать? Вместо того чтобы размышлять о смертельных опасностях, лучше прогуляться и доставить удовольствие Роуну. Он так обворожительно улыбается.

— Ладно, вы меня уговорили, — согласилась Виктория. — Но сначала я отнесу компьютер в фургон.

Оставив карты и компьютер в машине, они отправились вниз по Мэйн-стрит и вскоре оказались перед скромным зданием мэрии. Роун открыл дверь и провел девушку в музей.

Музей первопроходцев, расположенный в прохладном подвале, представлял собой коллекцию утвари и орудий труда фермеров и ковбоев прошлого столетия, побитой молью одежды, документов и свидетельств о праве на владение землей, а также образцов колючей проволоки. На стенах, в равных промежутках друг от друга, висели коровьи и бычьи черепа с огромными пустыми глазницами. На нарисованных сепией [3] картинах неизвестные художники запечатлели жизнь белых поселенцев.

Не столь уж далекое прошлое не слишком интересовало Викторию. Ей вскоре наскучил этот затхлый музей, но Роун, казалось, был по-настоящему увлечен. Он с неподдельным интересом читал описания под всеми экспонатами, иногда даже вслух, и его проницательные голубые глаза исследовали любую мелочь.

Виктория улыбнулась. Своим энтузиазмом он напоминал ей маленького ребенка, которого переполняет восторг и безудержное любопытство. В то время как она стремится забить себе голову данными о погоде, он проявляет неистребимый интерес ко всему, что существует в мире. И среди всего этого ржавого, заплесневевшего хлама только Роун, восторженно глазевший на эту дребедень, был достоин ее внимания.

— Кажется, вам все это не очень нравится, — услышала она вдруг его голос.

Виктория вздрогнула от неожиданности. Ее мысли все еще были заняты недавними расчетами, и она не слышала его шагов. Почему он стоит так близко? Она чувствовала тепло, исходящее от Роуна, его дыхание на своих волосах.

— Ну… вы правы — история никогда меня не интересовала, — ответила она.

— Почему вы раньше не сказали мне об этом? — Роун немедленно потащил ее к выходу. Виктория была рада снова очутиться на свежем, хотя и раскаленном от солнца воздухе. На пороге мэрии она остановилась, чтобы взглянуть на небо. Оно было светло-голубым, и лишь несколько маленьких плоских кучевых облаков нарушало его голубизну.

— Совсем не похоже на предгрозовую обстановку, — отметил Роун.

— Здесь да, — согласилась Виктория. — Но в ста пятидесяти милях отсюда уже формируются башни из кучевых облаков. — Она глянула на часы, а затем в сторону гаража, который как магнит притягивал ее. — Надо бы получить новые данные…

— Ну уж нет, — воспротивился Роун и, взяв ее за руку, почти силой потащил в противоположном направлении. — Лучше не знать, что происходит за сто пятьдесят миль отсюда. Вы только мучаете себя. Пошли.

Она вздохнула и, смирившись, покорно последовала за ним. Он был прав, совершенно прав. Лучше не знать, что она упускает.

Отвлекшись от этих мыслей, Виктория вдруг обнаружила, что Роун привел ее в кафе-мороженое с яркой вывеской и надписью: «Молочная тележка». Его рука вполне невинно легла на ее талию, но это прикосновение внезапно вызвало в теле девушки волну возбуждения. Проклятие! Он мог быть очень обаятелен, если только хотел этого. И нельзя отрицать, что, стараясь развлечь ее, он заставлял Викторию, пусть на мгновение, забыть об их бедственном положении.