Чтение онлайн

Керра усаживают за стол лицом к окну. Рядом с ним никого нет. Первым слово берет представитель контрразведки, МИ-5. Керр вздыхает с облегчением, узнав, что их беседа — не допрос. Его собеседники рады сообщить ему, что никаких обвинений предъявлено не будет. Да-да, в самом деле! Они кивают и бегло улыбаются, словно разделяя облегчение Керра. Ему не придется занимать скамью подсудимых в Центральном уголовном суде Олд-Бейли.

— Да я и не ждал ничего другого, ведь вы с самого начала замяли дело… — Керр пожимает плечами. Журналисты ни словом не обмолвились о действиях Керра, потому что им никто ничего не сказал. Труп и рюкзак оперативно увезли; о неудавшемся теракте никто и не заикался. Вплоть до страшных событий 7 июля начальству казалось, что замалчивание — лучшая тактика.

Нил из полицейского управления по связям с общественностью. Он носит широкие подтяжки, а на его часах слишком много циферблатов для государственного служащего, начальника отдела. Керр отметил, что Нил отпустил козлиную бородку.

Все наперебой уверяют Керра, что он среди друзей; его часто называют по имени, что включает в его голове сигнал тревоги. Коллеги из Госдепартамента США называют такую тактику «декомпрессией», но у собеседников Керра ничего не получается. Атмосфера все равно остается напряженной. Кроме того, Керр не новичок.

Наконец, именно Керр призывает приступить к делу. Он знает, что его собеседников интересует только один вопрос: почему он пустил парня в расход, когда должен был его арестовать? Возможно, арестованный террорист рассказал бы о своих сообщниках, планировавших взрывы 7 июля, и ужас, случившийся через восемь дней, удалось бы предотвратить. Что ж, вопрос вполне законный. Керр много думал о своих действиях.

Потом вмешивается Нил и все портит. По его словам, он прекрасно понимает, что чувствуешь, когда сталкиваешься со смертником лицом к лицу. Можно подумать, он только что вернулся из Афганистана, где участвовал в ближних боях. Нил совершает крупную ошибку. Все равно что сочувствует больному в неизлечимой стадии рака. Ему хочется казаться многоопытным и искушенным, хотя всем известно, что он — обычная канцелярская крыса из Темз-Хаус. [2]

— Джон, мы должны тщательно проанализировать все, что тебе удалось выяснить о… том смертнике. И подумать, что мы могли бы предпринять с целью предотвращения терактов. — Говоря «мы», Нил, разумеется, имеет в виду только Джона Керра. Они хотят, чтобы он признал свои ошибки, а потом употребить против него все, что он скажет, и наказать его.

— То есть вас интересует, не показывал ли он мне свою страничку в Фейсбуке, прежде чем я его удушил? — негромко уточнил Керр.

— Не совсем, — ответил Нил. — Но он мог… ну, не знаю… может быть, перед тем, как он выбежал из вагона, он что-нибудь крикнул? Или в туалете, до того как… ну, ты понимаешь… Хоть какие-нибудь зацепки!

— Ты имеешь в виду, не пытал ли я его перед тем, как убить? Абу-Грейб [3] в мужском туалете на станции «Грин-парк»?

— А ты его пытал? — Хью, видимо, решил, что настало время вмешаться. Его шея распирает тугой воротник, глаза прищурены. Он больше не улыбается и не пытается снизить напряжение.

— Хрена с два, — ответил Керр, что еще больше их раздражает. — А единственная ниточка — рюкзак, набитый взрывчаткой и шрапнелью.

После такого ответа все ненадолго затихли и попытались перегруппироваться. Допрос проходит из рук вон плохо, потому что допрашиваемый не выказывает должного уровня раскаяния. Ну кто мог ожидать, что он начнет огрызаться?

Во время спарринга Бет сидела молча, опустив голову, и рисовала на листе бумаги квадратики и кружочки. Наверное, благодарила свою счастливую звезду, что много лет назад чудом спаслась…

— Парень, которого ты прикончил, был сообщником Хана, поэтому, наверное, знал о его намерениях, — сказала она, мрачно разглядывая свои прямоугольнички и кружочки. — Как по-твоему, почему он пошел на такой риск? Ведь он мог завалить все дело?

— Бет, ты же у нас специалист по мозгам, вот ты и скажи, — фамильярно ответил Керр. — Может быть, все дело в добром старом тщеславии… ну, знаешь, ему захотелось стать первым из этих психов. Ничего такого он мне не говорил, учтите! Заранее предупреждаю, если спросите.

— Мы не спросим, Джон. Что ты! — Нил опять широко улыбнутся. — Просто необходимо выяснить много вопросов. Нам нужно знать твое мнение. Могли мы что-то предпринять, чтобы предотвратить 7 июля?

— Конечно, могли! Надо было сразу все предать огласке. Сообщить об опасности простым гражданам, предупредить о возможном риске. А вы вечно все замалчиваете, вот почему все так плохо. Давно пора понять…

— Да ведь ты и сам прекрасно понимаешь: мы не хотели без нужды тревожить граждан!

— Дело замяли потому, что ваша контора недооценила уровень опасности.

— Общие слова!

— Вы уверяли, что непосредственной угрозы нет.

— Как бы там ни было, — отвечает Нил, — случилось то, что случилось.

— Слушайте, мне придется всю жизнь жить с тем, что я сделал. Ну ладно, допустим, 7 июля все произошло потому, что я прикончил того подонка. Я виноват. Но и вам придется расхлебывать то, что вы заварили. Вы обо всем знали, но молчали!

— Так и должно быть впредь.

— Должно?

Наступила еще одна пауза. Все пытливо смотрели Керру в глаза; даже Бет отложила карандаш. И Керра вдруг озарило.

— Вы думаете, я настучу на своих? — Он расхохотался. — Значит, вот в чем дело!

— Вовсе нет. Мы все заодно.

— Чушь! Вам ведь плевать, сказал мне что-нибудь тот парень перед смертью или нет. Вам важно, чтобы я ничего не предпринимал. Вот в чем дело, оказывается! Почему же вы меня прямо об этом не попросили?

— Зачем ты так поступил?! — рявкнул Хью. Наверное, решил в последний раз напомнить ему о субординации. — Из-за чего ты хладнокровно убил человека, хотя прекрасно понимал, что должен был оставить его в живых?

Керр смотрит в лица своих собеседников. Он знает, что ни у кого из них нет детей.

— Задайте мне тот же вопрос, когда у вас появятся дети.

Четверг, 13 сентября 2012 г., 06.53, Новый Скотленд-Ярд

Чтобы протиснуться в стеклянную кабинку, которую отвели ему вместо нормального кабинета на верхнем этаже Нового Скотленд-Ярда, Джону Керру пришлось придерживать дверь плечом. В одной руке он держал бумажный стакан с кофе из «Старбакса», в другой — ноутбук с зашифрованными данными, а плечом прижимал к уху смартфон «Блэкберри». Услышав сообщение своего заместителя, он, забыв про кофе и ноутбук, схватил табельное оружие. В его отделе наружного наблюдения предпочитали пользоваться полуавтоматическими «Глоками-19». По инструкции оружие должно было храниться под замком, в оружейной, рядом с командным пунктом, но Керр, нарушая все правила, держал «глок» в запертом ящике сейфа. По телефону он говорил менее тридцати секунд.

— Почему они нам сразу не сказали? — крикнул Керр и внимательно выслушал ответ. — Там точно Мелани? Они ее раскололи? Ладно, Плут, добудь мне адрес дома, где они засели.

Он выбежал из кабинета, не проведя в нем и двух минут. «Глок» покоился в наплечной кобуре под пиджаком. Адреналин зашкаливал.

Думать приходилось сразу о многом. Керр прикидывал, велика ли опасность. Они проводили обычную операцию под прикрытием, в ходе которой необходимо было ненадолго внедриться в банду контрабандистов, провозивших кокаин из Европы. В роли агента под прикрытием выступала Мелани Флеминг, сержант уголовного розыска. Ей предстояло стать курьером на последнем отрезке пути, связующим звеном между поставщиками и получателями в Великобритании. Керр возглавлял отдел секретных операций. На протяжении многих десятилетий этому элитному подразделению в составе Специальной службы поручали самые сложные дела. Они занимались тремя основными видами деятельности: наружным наблюдением, часто с применением оружия, вербовкой агентов, которых теперь официально именовали «тайными человеческими разведывательными источниками», а также «техническими атаками», так корректно называли прослушивание.