От КГБ до ФСБ (поучительные страницы отечественной истории). книга 2 (от МБ РФ до ФСК РФ)
Шрифт:
Между тем Рамазан Абдулатипов считал: «Эта трагедия во многом порождена некомпетентной национальной политикой. Она обернулась против России, против Российского государства. Вооружать было ошибкой{147} — я неоднократно говорил об этом. Договориться с ним после того, как он себя почувствовал диктатором, чуть ли не маршалом Чечни, было крайне сложно. Но и в этом случае можно было повести работу так, чтобы нейтрализовать . И в максимальном масштабе установить диалог с теми силами, которые выступали за нормальные отношения с Россией».[725]
Впрочем, правильно писала газета «Известия»: «Вокруг чеченской войны столько непонятного, еще не изведанного, что простому человеку немудрено окончательно заблудиться в поисках ответов не только на традиционные вопросы насчет вины и перспектив, но и насчет ясности в понимании текущего момента». [726]
Одной из неясностей остается взаимодействие будущих чеченских полевых командиров с российскими спецслужбами в 1993 году, когда интересы тех и других совпали на поддержке независимости Абхазии. {148}
726
«Известия», 25.01.95, с.2.
148
«Когда в 1993 году Абхазия решила отделиться от Грузии и ненадолго развязала гражданскую войну, российские спецслужбы тайно помогали абхазским сепаратистам. На помощь абхазцам пришли чеченцы, получившие у России оружие и прошедшие в России военную подготовку. Самые оголтелые чеченские боевики, такие, как Шамиль Басаев, набирались боевого опыта именно в Абхазии». (Хлебников Павел (Пол), «Крестный отец Кремля Борис Березовский или История разграбления России», М., «Детектив-Пресс», 2001, с.44).
10.1.2. В первой книге мы остановились на том, что в Чечне произошел переворот, поставивший у власти бывшего советского генерала. Любят горцы военную форму.
Хапнув высшую власть в Чечне, он не смог поддерживать там правопорядок. В условиях развала советской системы управления он не смог также самостоятельно взять под контроль всю Чечню, она стала распадаться на тейповые кланы. {149}
Ситуация в Чечне, действительно, усложнилась вследствие внутричеченского конфликта. Ведь в состав правящей верхушки, возглавляемой президентом Чечни Д. Дудаевым, вошли преимущественно представители горных чеченских тейпов, принадлежащих к радикальному суфийскому движению (тарикату) «Кадирийа». Последние отстранили от власти и основных каналов обогащения представителей других тейпов и умеренного тариката «Накшбендийя». В ответ на это начинается формирование отрядов и вооруженная борьба антидудаевской оппозиции, во главе которой встали бывший мэр Грозного Б. Гантамиров, «кровник» Дудаева и бывший глава его личной охраны Р. Лабазанов, ставленник Д. Завгаева и глава администрации Надтеречного района У. Автурханов. [727]
149
«Сам Дудаев уже не был в состоянии обуздать преступность, не в состоянии овладеть экономическими рычагами. Он все чаще обращался к Москве, которая делала вид, что такого политика нет». (Михайлов А.Г., «Портрет министра в контексте смутного времени: Сергей Степашин», М., «Олма-пресс», 2001, с.207).
727
Из компакт-диска «Современная политическая Россия», под общ. ред. А.И. Подберезкина, 200 год.
Чтобы удержаться у власти, был вынужден закрыть глаза на преступность в Чечне и чеченскую преступность по всей России, а потом и нагнетать обстановку конфликта с Москвой. Лозунгом борьбы за независимость он прикрыл неэффективность своего правления. Впрочем, это всего лишь версия.
«Дудаев, - писали в январе 1995 года, — до недавнего времени испытывал странную, но неизменную привязанность к . За три года непрерывной конфронтации с Кремлем, Москвой, «российским империализмом» о Ельцине — ни одного дурного слова. Во всех властных кризисах в России: съезд ли угрожал очередным импичментом, ли разгонял парламент и расстреливал Белый дом — Дудаев первым спешил с телеграммой сочувствия российскому президенту…
Он чувствуя симпатию к сильному харизматическому лидеру, видит в нем сходство с собой и хочет общаться. Его настойчивое требование встретиться именно с было продиктовано не просто политическими амбициями, но и внутренней верой, что при встрече наедине они сумеют понять друг друга».[728]
«Уже через несколько месяцев, — писал кагэбешный генерал Александр Михайлов, - Джохар Дудаев осознал, что выпушенный из бутылки криминальный джин уничтожит и республику, и его самого. Он ищет диалога с Москвой, та встает в позу. Он ищет контактов с , тот держит дистанцию — «не царское дело»!
Есть некоторые основания предполагать, что чеченец по национальности, советский генерал по должности, женатый на русской Дудаев был действительно готов к диалогу с Москвой. Это нужно было ему в начале правления, но постепенно ситуация менялась.
Кстати, примерно тоже самое высказывали и другие. {150} Еще один бывший чекист, полковник Терещенко А.С. писал о Дудаеве: «По-моему он ждал встречи с российским президентом, желал появления второй звезды на погонах, хотел признания Москвой своей «легитимности» как президента республики, имеющего армию, и надеялся заполучить другие амбициозные сладости…
150
«…Наш президент отказывался от психологически трудной встречи с настойчиво искавшим контактов с ним Дудаевым аж с 1992 года и предпочел принять в декабре 1995 года решение о «наведении в Чечне конституционного порядка» не в последнюю очередь для того, чтобы избежать неприятных, «напрягающих» его переговоров с сепаратистами. Начать на территории страны гражданскую войну с многими десятками тысяч убитых — это «царское дело», а вот хотя бы попытаться спрофилактировать ее переговорами — это дело уже «не царское». (Олейник И.В., «Александр Лебедь и власть», М., «Русь-Фильм», 1998, с.64).
Директор Института этнологии и антропологии Российской академии наук, бывший министр по делам национальностей РФ Валерий Тишков сказал: «Я глубоко убежден, что вплоть до 23 ноября 1994 года не существовало никакой фатальной неизбежности чеченской войны, существовали возможности разрешения кризиса. Стоило Ельцину поднять трубку и, возвысившись над личными амбициями ради сохранения той самой «территориальной целостности» страны и «защиты прав граждан», стоило ему позвонить Дудаеву, как он тут же прилетел бы в Кремль или в Завидово к Борису Николаевичу на разговор». («Новое время», N 15, 1995, с.23).
Коржаков рассказывал: «…У меня … были телефонные разговоры с Масхадовым. Он мне звонил, считался тогда помощником Дудаева. Рассказывал, как Дудаев за 94-й год восемь раз звонил в Администрацию президента. Ему не обязательно было с самим Борисом Николаевичем переговорить, просил, чтобы хоть кого-нибудь на переговоры прислали, готовы были к диалогу. Из этих восьми раз он четырежды беседовал с Филатовым. Я попросил Масхадова: Дайте фамилии, с кем вы разговаривали». Он мне диктует все фамилии и ответы этих людей. Я прихожу к шефу: «Борис Николаевич, вам докладывали о таких звонках когда-нибудь?». — «Нет, мне не докладывали». (Коржаков А.В., «Борис Ельцин: от рассвета до заката», М., «Интербук», 1997, с.371).
Партократическое же нутро другого президента, пораженное обкомовской наследственностью в худших ее проявлениях, не заметило этих «тонкостей» и проигнорировало шанс наведения порядка по-умному: переговорами, компромиссами, обещаниями, комплиментами, хитростью…». [729]
А, в самом деле, почему бы ни дать звезду. Жалко, что ли? Ведь в то время звезды на плечи некоторых людей в погонах сыпались словно было это в 1944–1945 годах, когда за одной победой, одерживали другую. Генералов тогда плодили, словно из инкубатора. А чем хуже? Ему, наверное, тоже хотелось быть не хуже других товарищей по советскому оружию.
729
«Красноярская газета», 02.03.95, с.2.
Почему же президент РФ не пошел на этот шаг? Версии на этот счет разные. По свидетельству Президента Татарстана М. Шаймиева, летом 1994 г. «Б.Н. Ельцин был почти готов к переговорам с Д. Дудаевым по татарской модели, но тут ему передали, что Д. Дудаев негативно о нем отозвался», что явилось причиной отказа от проведения переговоров. [730]
Но к концу 1994 году ситуация стала резко обостряться. Хотя из Москвы в Грозный продолжали ездить менее знаменитые гости: , Стерлигов, Новодворская. [731] Однако российский президент ни на что существенное не шел. И этому находили оправдание. «По моему мнению, — писал в конце 1994 года Андрей Кибрик, — практически все известные политики не имеют морального права критиковать Ельцина ни за трехлетнее ничего неделание на чеченском направлении, ни за его ноябрьский экспромт и декабрьское наступление по той причине, что сами эти политики ничего за все это время предложить не могли. И, более того, прямо отказывались от выработки какой-либо ясной политики, укрываясь в более близких экономических вопросах. Надеялись — пронесет. Не вышло». [732]
730
Из компакт-диска «Современня политическая Россия», под общ. Ред. А.И. Подберезкина, 2002 год.
731
«Известия», 25.01.95,с.2.
732
«Новое время», N 52, 1994, с.7.
Это и правда, они не предлагали. И здесь нужно быть еще правдивее, а не прикрываться эвфемизмом «более близкие экономические вопросы». Они просто делили власть и капитал, постоянно при этом ссорясь и конфликтуя. Но нужно быть и еще правдивее, почему это президент сам не мог принять на себя ответственность и сделать выбор? Впрочем, ответ, видимо, будет тот же. Но к середине 1994 года ситуация стала меняться.
Весной 1994 года директор ФСК Сергей Степашин посетил зону осетино-ингушского конфликта, Дагестан, Кабардино-Балкарию. Как «демократический» руководитель, он придал гласности некоторые результаты своих поездок по Северному Кавказу. Главной причиной нестабильности Степашин назвал невиданные масштабы терроризма, требующего жестких методов борьбы. На Северном Кавказе «гуляет» несколько тысяч единиц оружия, от стрелкового до тяжелой техники, включая БМП и БТР. Глава контрразведки особо отметил «зримое и незримое» присутствие Чечни в любом регионе Северного Кавказа. По его мнению, осетино-ингушский конфликт выгоден Д. Дудаеву, поскольку сохраняет за ним роль потенциального миротворца, а то и участника событий. ФСК, говорил Степашин, в состоянии положительно повлиять на оздоровление ситуации в самой Чечне. Прежде всего, через обеспечение безопасности движения поездов в Закавказье. Решение проблемы он видел в их замене на бронепоезда, сопровождаемые мощной вооруженной охраной. Директор ФСК также собирался создать разветвленную агентурную сеть. [733]
733
«Известия», 17.05.94, с.4.
Что из этого получилось мы еще увидим. А пока ….
В Чечне творилось то, что на рафинированном европейском языке назвалось варварством. Например, в середине июля 1994 года после разгрома группировки Руслана Лабазанова, трех захваченных в плен его сторонников убили и головы их выставили для публичного обозрения на городской площади. [734] И это не было исключением. Это было реальностью дудаевской Чечни.
10.1.2.1. Причем, фактически Чечня находилась в состоянии независимости. Мало того, в российских СМИ раздавались голоса: «Чечня вышла из состава России. Пора это признать открыто». [735] Надо же какой смелый призыв!
734
«Комсомольская правда», 12.08.94, с.5.
735
«Новое время», N 49, 1994, с.12.
Одно только не понимали говорящие это. Как будьто от признания независимости зависит, станет ли Чечня территорией свободной от криминала, терроризма и бандитизма. Признание независимости Чечни ровным счетом ничего бы не изменило. Она не отправилась бы на другую планету, а была все также рядом с Россией. А значит те же самые чеченские проблемы на российскую голову. У чеченских преступников просто не было другого выхода, им нужна была Россия. Грузия меньше по масштабам и бедней, Азербайджан также беден и там вроде бы единоверцы. Республики Северного Кавказа сами готовы дать отпор любым посягательствам.