Чтение онлайн

Я посмотрела на мужчину, тихо, чертовски тихо и настороженно сидящего за столом… и подумала, что заставило ее партнершу сделать перерыв на год. Возможно, она собирается выйти замуж. Возможно, кто-то болен. Возможно, она не смогла выдержать этого кретина и ей потребовалась передышка. Я пожалела о том, что у меня нет ее телефонного номера, а то бы я написала ей эсэмэс и спросила. Она всегда была любезной.

– Можно сфотографировать, если так пялиться, – сухо сказал Иван, откидываясь на спинку кресла.

Закатив глаза, я окинула взглядом тренера Ли в надежде на то, что она удержит меня от того, чтобы я не сказала чего-нибудь в лицо этому придурку, прежде чем упущу свой шанс. Я могла бы оставить это на потом.

По счастливой случайности тренер Ли тоже закатила глаза, словно не была удивлена замечанием своего кретина, и сфокусировалась на мне, при этом напряжение на ее лице говорило о том, что она старалась оставаться профессионалом и сохранять сдержанность.

– Ты не обязана давать нам ответ прямо сейчас. У тебя есть время подумать, но рано или поздно мы должны будем узнать ответ. Часы тикают, и если вы оба в следующем сезоне собираетесь участвовать в соревнованиях, то для подготовки нам нужно использовать каждую минуту.

– Что тебя мучает? – спросил мой брат Джонатан спустя всего минут пять после того, как я села рядом с ним с тарелкой курицы с пармезаном, приготовленной мамой. Такой едой год назад я могла побаловать себя лишь раз в неделю. Все мои брюки – и бюстгальтеры, и трусики – свидетельствовали о том, что происходило. Мои проклятые прыщики стали размером с целую чашку, хотя это не имело большого значения. Мама прокляла всех своих дочек, передав им в наследство сиськи не больше комариного укуса, а самым – буквально – большим нашим достоянием, переданным нам вместе с ее генами, была задница. Мои чуть подросшие сиськи, а также большая задница были одним из немногих преимуществ, которые я получила, снизив нагрузку во время тренировок, поскольку я не участвовала в соревнованиях. То, что я стала тренироваться не по шесть или семь часов в день, а по два, имело огромное значение.

А теперь… ну, теперь мне, возможно, придется начать все сначала.

Возможно.

Прошло почти двенадцать часов после встречи, а я так и не приняла решения.

Если бы, и это было важное если бы, я согласилась на предложение тренера Ли и Ивана, то мне пришлось бы распрощаться с пакетом из «Эм-энд-Эмс», который я съедала три раза в неделю. Впрочем, это была бы небольшая жертва. Если бы я согласилась.

Но я смотрела вперед. Может быть, мне приснилось, что я пообещала тренеру Ли, и я решила, что не хочу снова рисковать всем ради всего лишь возможности. Мне нужно было рассмотреть и взвесить все варианты. Я не могла перестать думать об этом. Ни на работе, ни потом, во время второй тренировки, и ни на занятии пилатесом, которые я по-прежнему посещала раз в неделю.

Я не удивилась, когда, въехав на подъездную дорожку, увидела знакомую машину, припарковавшуюся на улице полчаса назад. Мои родственники заходили к нам, когда им заблагорассудится, и это не ограничивалось только выходными или праздниками. Если у тебя есть два старших брата и две старших сестры, всегда найдется кому зайти. Мои братья и сестры от случая к случаю заезжали к нам поужинать, несмотря на то что все они переехали много лет тому назад, оставив меня одну с моими соседями… они же – мама и ее муж.

Когда я вошла, мама, мой брат Джонатан и его муж Джеймс находились в комнате.

Первым, что каждый из них сказал мне, было: «Иди прими душ!»

Я показала брату средний палец и прикусила язык, медленно поднимаясь по лестнице и направляясь в свою комнату. Мне не потребовалось много времени, чтобы собрать вещи, принять душ и одеться – не переставая при этом думать о разговоре, который состоялся в офисе утром перед самым бестолковым рабочим днем, который был у меня с тех пор, как я узнала о том, что мой последний партнер бросил меня.

Спустившись по лестнице, я нашла всю свою семью на кухне, они раскладывали по тарелкам приготовленный мамой ужин. Я поцеловала каждого из них в щеку, в ответ брат обслюнявил меня, что меня рассердило, его муж чмокнул, а мама хлопнула по заднице, прежде чем я начала есть.

Стараясь изо всех сил отгонять мучившие меня мысли о Сатане и его тренере, я положила на тарелку порцию лапши и курицы с пармезаном, а потом села на табурет за столом в центре кухни, за которым все мы ели. Столовая использовалась исключительно по праздникам. Я съела примерно три куска и медленно пережевывала их, когда брат задал мне вопрос, который мне следовало бы предвидеть. Я вела себя слишком тихо, а такое случалось нечасто.

Прежде чем я успела подумать о том, что же, черт побери, сказать им, мама нарушила тишину, обходя стол и держа в одной руке тарелку, а в другой – такой полный бокал вина, что в него, должно быть, нужно было вылить полбутылки.

– Черт, мама. Тебе нужно было просто переставить бутылку, а не пачкать бокал. – Я хихикнула, когда она поставила на стол бокал осторожнее, чем, вероятно, когда-то укладывала меня в постель в младенческом возрасте.

Закатив глаза, она поставила рядом с бокалом тарелку.

– Не лезь не в свое дело. У меня был длинный день, а это полезно для сердца.

Я фыркнула и вскинула брови, когда у меня наконец появилась возможность рассмотреть, что на ней одето: обтягивающие джинсы, которые, я была почти уверена, были моими, и ярко-красная блузка, которую, если я не ошибалась, носила моя сестра до того, как переехала отсюда.

– Как бы то ни было, Ворчун, что с тобой? У тебя неприятности в КЛ? – спросила она, садясь за стол и не замечая взглядов, которые я бросала на нее из-за того, что она вырядилась в мои штаны.

В середине дня она прислала мне сообщение, спрашивая, как прошла встреча. Я не ответила. Я даже не дала себе возможности подумать о том, хочу ли я рассказать им все о сделанном мне предложении или нет. Не то чтобы я постоянно лгала. Не лгала. Но… что, если из этого ничего не получится? Что, если я растревожу их понапрасну? За многие годы я принесла им достаточно разочарований.

Да, эта мысль была словно осколок стекла, застрявший в дыхательном горле.

Переводя взгляд с женщины, к которой за неделю приставали чаще, чем ко мне за всю мою жизнь, я снова сосредоточилась на тарелке, накручивая лапшу на зубчики вилки и пожимая плечами.

– Ничего, – очень спокойно ответила я, мгновенно осознав, что, говоря так, все испортила.

Трое из сидящих за столом усмехнулись, каждый на свой манер. Не было нужды смотреть на них для того, чтобы понять, что они переглядывались, словно думали, что я мешок с дерьмом – которым я и была, – но в конце концов мой брат фыркнул:

– Черт, Джес, ты даже не попыталась прикрыть эту ложь.

Я скорчила рожу, глядя в тарелку, а потом посмотрела на него и, поднеся средний палец как можно ближе к Джонатану, подняла его к лицу, притворившись, что тру им внутренний уголок глаза.